Чтение онлайн

– Вижу полость матки. Слизистая хорошая, - произносит спокойно.
– Сейчас введем катетер. Может быть легкое давление, спазм, но это быстро.

Ева вздрагивает на первом касании, сильно сжимает мою руку.

– Дышите, Ева Андреевна, еще немного.

Медсестра подходит ближе.

– Эмбрион готов, - говорит тихо.

Эти два слова заставляют затаить дыхание.

– Перенос, - говорит врач, выполняя все необходимые манипуляции. — Ева Андреевна, сейчас можете почувствовать легкую спазматику, но это обычно быстро проходит.

– Дыши, - шепчу ей еле слышно, и заставляю дышать себя тоже.

Проходит несколько секунд, которые тянутся вечностью, и Булатов наконец произносит фразу, от которой у меня подкашиваются ноги, хотя я сижу.

– Все. Эмбрион в полости. Катетер чистый.

Ева моргает, и по ее щеке катится слеза. Мне горло перехватывает так, что сказать ничего не получается.

– Сейчас полежите десять минут, - продолжает врач.
– И дальше обычный режим жизни без подвигов. Не лежать пластом, но и не устраивать марафоны. Главное - продолжать поддержку: прогестерон по схеме, все, что назначено, без самодеятельности!

Мы киваем оба одновременно.

– Тест сделаем примерно через десять дней, - Булатов кидает на нас строгий взгляд.
– И я прошу вас, не накручивайте себя! Понимаю, что сложно, понимаю, что хочется узнать быстрее, но вы так превратите ожидание в пытку. Не пытайтесь делать тесты сами. Они могут давать ложные результаты. Сосредоточьтесь на режиме, сне, питании, температуре. Увидимся через полторы недели!

Я почти сразу понимаю, что он имел в виду. Мы с Евой старательно исполняем все рекомендации, но все эти дни то и дело замолкаем, глядя друг на друга. Словно прислушиваясь - хотя что тут можно услышать.

А наутро того дня, когда мы должны прийти на прием, Ева выходит из ванной с виноватым лицом.

– Что случилось?!
– подскакиваю, глядя на нее.

– Прости, я не выдержала, - она прижимает ладонь ко рту и протягивает мне самый простой тест на беременность.

На котором четко видны две яркие полоски.

– Это… - беру его трясущимися пальцами.

– Думаю, да, - шепчет Ева, по щекам бегут слезы.

– Мы же с тобой ответственные?
– спрашиваю у нее, хотя голос дрожит.

– Очень!
– она кивает.

– И взрослые!

– Да!

– Поэтому мы, как взрослые и ответственные, соврем врачу, что никаких тестов не делали, правда?

Ева прыскает и начинает хохотать, утирая слезы.

– Я тебя люблю!
– прижимается ко мне.

– Я тебя тоже, - усмехаюсь, обнимая жену.
– Поехали в клинику.

– У нас же только через четыре часа назначено!

– Плевать! Тест они могут и сразу сделать!

И спустя час мы слышим те слова, которые одновременно хотели и боялись услышать.

– Поздравляем! Вы беременны!

Еще восемь месяцев спустя

Ева

Я с улыбкой смотрю на лежащие передо мной два детских костюмчика.

Они оба белые, но один с нежно-голубыми звездами и полумесяцами, а второй - с бледно-розовыми сердечками.

– Подарок тебе от твоего дядюшки, - обращаюсь к своему выдающемуся животу и, поморщившись, чуть меняю положение тела.

Дочь в ответ упирается в меня изнутри локтем. Или коленкой. Или еще какой-то частью тела - но с такой силой, что живот меняет форму, становясь перекошенным на один бок.

– Ох, ну ты и футболистка… - перевожу дыхание, провожу руками сверху вниз, поглаживая, и малышка снова сдвигается.

– Такая же упрямая, как твой папочка, - шепчу ей.

– Я бы попросил! Что значит, «такая же упрямая»?
– слышу от дверей в комнату, поднимаю голову и расплываюсь в улыбке.

– Ты же говорил, что тебе придется задержаться сегодня, - с трудом приподнимаюсь из кресла, и Марк тут же в несколько шагов оказывается возле меня, подхватывая под руку и помогая.

– Без меня разберутся, - фыркает муж.
– Я им уже дал пинка… виртуального!
– добавляет быстро.
– Голова человеку нужна не только для того, чтоб туда еду складывать! Пусть хоть иногда мозги включают.

– Строгий босс, - поддеваю его весело.
– Практически… монстр!

– О да, - Марк язвительно хмыкает и многозначительно изгибает брови, но тут же машет рукой.
– Черт с ними. Как ты себя чувствуешь, солнце мое?

– Как снаряд, - закатываю глаза.
– Для бокса. Или для спарринга. Или для чего там еще… Вот, - добавляю, кинув взгляд на разложенные на кресле костюмчики.
– Вспомнила про них и достала… Подумала, что можно будет взять с собой в роддом… Постирать только надо и погладить. Как считаешь?

– Отличная идея, - муж тоже смотрит на детскую одежку.

– Ты с Адамом… давно разговаривал?
– уточняю осторожно.

– Три недели назад, - он пожимает плечами, кидает на меня чуть усталый взгляд.

– И как у него дела?

– Как всегда, прекрасно и удивительно, - Марк качает головой.
– Можно подумать, ты его не знаешь.

Мы оба не видели Адама с нашей свадьбы.

Марк тогда сказал мне, что говорил с братом, и вряд ли он придет. Я все понимала, но мне было так тошно от этого… и жалко мужчину, с которым мы - как мне казалось - по-настоящему подружились.

А потом, выйдя у ЗАГСа из машины, на которой приехали вместе, увидели на крыльце знакомую фигуру.

– Не простил бы себе, если бы не явился на свадьбу своего единственного брата, - с усмешкой сообщил Адам, встретив нас у дверей.

Он вел себя безукоризненно и во время церемонии, и после нее. Смеялся, шутил, очень мило флиртовал с Авророй, с которой я в последний месяц как-то быстро сдружилась и которую пригласила быть подружкой невесты.

А потом мы с Марком уехали в свадебное путешествие на море.

А спустя две недели, когда вернулись, получили присланную ко времени нашего возвращения корзину цветов и коробку. В которой лежали эти два костюмчика. И записка, прочитав которую Марк по-доброму усмехнулся.

– Адам в детстве любил, когда я читал ему «Книгу джунглей» Киплинга, - объяснил мне, протянув карточку.

На белой плотной бумаге было написано: «Доброй охоты родителям и будущему человечьему детенышу».

– А я все время повторял ему, что мы с ним одной крови, - муж покачал головой.