Секретарь
Шрифт:
Рэндом:
— Плевать на сделку, — шепчу ласково в маленькое ушко, — этот ублюдок мне не нужен… Прости, что я приволок тебя туда, не остановил Торна… Идем отсюда… Идем… Я отвезу тебя домой…
Я потихоньку подталкиваю его в сторону клуба, где осталась машина.
Шон:
Я молча поплелся к машине, уже в ней стал извиняться крепко прижавшись к Рэндому:
— Прости, я не должен был с ним танцевать, Рэндом, ты действительно не злишься? Он был нужным клиентом, — я попытался заглянуть в глаза Рэндому, чтобы попробовать прочесть в них, о чем он думает…
Рэндом:
Я гладил Шона по плечу, слушая его сбивчивые извинения. Я был рад, что он не убежал, не попал в неприятности, не отказался вернуться со мной. И еще чувствовал свою вину…
— Я тоже виноват, малыш, — прошептал я, с нежностью глядя ему в глаза. — Мне следовало остановить Торна сразу же, как только он протянул к тебе свои лапы… Я просто ревновал, а ты словно дразнил меня… Прости, Шон, это я должен был позаботиться о тебе…
Шон:
— Да, но ты слишком был занят разглядыванием того мальчишки, — я резко отстранился от него и стал смотреть в окно… мне правда не понравилось, как он на него глазел с неприкрытым любопытством, а потом еще и потащил его танцевать…
Рэндом:
— Секретаря Торна? — я сильно прижал его к себе, не позволяя отстраниться, заставил повернуться к себе. — Я тебя ревновал, глупый… А потом ты согласился танцевать с Торном, хотя видел, что он раздевает тебя глазами… И я хотел заставить тебя ревновать тоже…
Шон:
Я решил пообижаться еще немного, для порядку.
— Разве ты не для этого меня туда притащил, вырядил в это… — я показал на кожаные штаны, — Ну, что бы я поразвлекал твоих партнеров, а? — я посмотрел на него обиженными глазами. — Пусти… — дернулся в сторону…
Рэндом:
Я не позволил ему вырваться, прижал сильнее.
— Не для этого, — спокойно сказал я, поглаживая пальцами его подбородок. — Я взял тебя потому, что хотел, чтобы ты еще немного побыл со мной… Я не думал, что Торн позволит себе перейти границу.
Шон:
— Я тебе не верю, пусти же, — я сейчас подумал о своей работе, и как я в таком настроении попрусь туда сейчас. — Пусти, вон мой дом… Остановите здесь, — последнее я сказал шоферу и потянулся к ручке… — Ну пусти же, я опоздаю, Рэндом, пусти…
Рэндом:
— Не пущу, — я крепко обхватил его за талию обеими руками, сам не зная, почему так упорствую. — Я не отпущу тебя… Не могу… — я покачал головой, словно подтверждая свои слова. Я сам не мог бы объяснить, почему поступаю так. Но сейчас я хотел, чтобы он оставался со мной, и у меня хватало сил, чтобы удерживать его.
Шон:
— Рэндом, не будь эгоистом, — начал я серьезно, — мне нужно переодеться и идти на работу, — я снова попытался вырваться, но он держал крепко, прям как Торн… — Рэндом, — в моих глазах опять появились слезы, от собственного бессилия перед кем–либо, кто захочет, тот берет, а на мои чувства как бы плевать… ему неужели тоже?
Рэндом:
— Прости, — я разжал руки, увидев в его глазах слезы. — Прости, я так хочу, чтобы ты остался… Но я не буду принуждать тебя… Иди, куда тебе надо… Только возвращайся. Ладно?
Шон:
— Ладно, — я улыбнулся ему и стер предательски скатившуюся слезинку. — Увидимся завтра, — я поцеловал его в щеку в знак благодарности, ведь мне действительно надо идти, времени хватит только на то, чтобы переодеться, даже перекусить не удастся, хотя так хочется, я сегодня ел только утром, а в клубе еще и коктейль попробовал, на голодный–то желудок… и сейчас голова у меня немного кружилась…
Рэндом:
Я с сожалением отпустил его. Как бы мне хотелось послать к черту его работу, увезти его к себе… Но он ни за что не согласился бы на это, он такой гордый… Шон выскочил из машины, почти бегом направился к дому. Я смотрел ему вслед.
Шон:
Сегодня я был вялым, постоянно клевал носом, голова разболелась к тому же… Начальник, сволочь, еще и погонял меня, как мула, он как будто специально считал, сколько и чего я выгрузил, в конце концов я запнулся о какой–то камень и рухнул прямо с грузом на землю…
— Ай! — упал я на спину, больно ударился головой о землю, еще и груз сверху меня придавил. Черт, там было молоко, и оно сейчас стекало по моей одежде…
— Ты чего делаешь, придурок! Под ноги смотреть надо! — орал на меня начальник, но я был как будто во сне и слышал его откуда–то издалека, в ушах звон, пред глазами все расплывается…
Рэндом:
Я вернулся домой. Бесцельно слонялся по пустой квартире. Я уже несколько лет жил один, но сегодня мое одиночество было особенно острым, потому что я знал, кто мог бы его разрушить. Шон… Я не мог не думать о нем. За какие–то пару дней он стал частью моей жизни. И очень важной, как оказалось… Более важной, чем все остальное, если честно.
Вдруг зазвонил телефон. Я удивился: обчно, в такое время меня уже не беспокоят. С легкой тревогой беру трубку:
— Рэндом Кейн. Слушаю вас…
Шон:
Я слышал, как возле меня начали суетиться, куда–то тащат, кажется они вызывают мне скорую, по тому как они кому–то начали описывали мое состояние… Я зажмурился от боли, когда меня потревожили, я весь мокрый от пролившегося молока, ай… моя спина…
Рэндом:
Я почти ничего не понял, кроме того, что Шону стало плохо.
— Я сейчас приеду за ним, — бросаю в трубку, быстро одеваюсь.
По указанному адресу я добрался за несколько минут. Шон лежит на каком–то диванчике, мокрый, несчастный… От сострадания у меня сжимается сердце.
— Мальчик мой, — присаживаюсь возле него, — я тут…
Шон:
— Рэндом? — я видел его сквозь пелену в своих глазах, — Что–то мне нехорошо, отвези меня домой, скажи начальнику, что деньги за молоко я с зарплаты верну… — я начал терять сознание, в глазах уже окончательно потемнело…
Рэндом:
Я велел прислать счет за молоко на мое имя, подхватил юношу на руки и отнес в машину. Он просил отвезти его домой… Но не сказал к кому. Я чуть улыбнулся, сворачивая в сторону своего дома. Мальчик так и не приходил в себя. Я занес его в квартиру, уложил на диван в гостиной. Нашел нашатырный спирт, приоткрыл пузырек и помахал перед носом Шона.
— Давай же, мальчик, очнись…
Шон:
— Ммм… — я качнул головой в сторону от резкого запаха, тут же все мое тело пронзила боль. — Не надо, — я не понимал, где нахожусь, глаза не открывались, я потянулся к голове, она была мокрая, кажется в молоке или крови, я не видел. Но жутко болела, кажется, по ней часа два долбили отбойным молотком… Я опять застонал, укладываясь обратно…
Рэндом:
Он пришел в себя, но глаз так и не открыл. На лице отразилась боль от резкого движения. Мое сердце тут же отзвалось на нее острым уколом.