Чтение онлайн

— Любовное наслаждение? «Нефритовый дракон»? Что значит ужин «навынос»?

Еще несколько минут Тихо внимательно слушал речи итальянца, до тех пор пока медлить уже стало нельзя.

Во дворе королевского дворца, обнесенном галереей, накануне представления царили шум и толкотня. Дабы избежать встречи с цепным львом императора Рудольфа, Тихо поднялся прямо в зал Владислава по лестнице, предназначенной для всадников. Потолок зала с сетчатыми сводами был великолепен.

Примерно в трети расстояния до дальней стены были установлены мишени, которые всадникам следовало поразить своими копьями. Императорский конюший наносил в мишень — щит, украшенный изображением головы турка, — удар за ударом. Так он должен был убедиться, что мешок с песком, подвешенный для противовеса, раскачивается достаточно ровно, чтобы сбить наземь неосмотрительного наездника, которому, кроме всего прочего, придется еще и резко осадить своего коня, чтобы не врезаться в груду матрасов, преграждающую подъезд к дальней стене.

Затем он прошел в переднюю, и его тотчас же провели дальше. Рудольф любил выставлять в этой части дворца различные драгоценности и предметы искусства из своей коллекции; экспозиция менялась каждые два месяца. Взгляд Тихо небрежно скользил по большому глобусу и по медной армиллярной сфере с золотой гравировкой или по картинам на стене — «Венере и Адонису», «Скомпонованной голове».

Тихо проследовал через Зеленую залу, где его встретил, стоя спиной к «Танталовым мукам», управляющий двором.

— Его императорское величество ожидает вас…

И вот наконец Тихо оказался в спальном покое императора: окна здесь были плотно занавешены, так что ни один луч дневного света не проникал внутрь, зато горело множество свечей. Что и говорить, не самые лучшие условия для того, чтобы любоваться «Венерой и Паном», «Похищением Елены», лирой с изображением бородатой физиономии или статуей Дафны из золоченого серебра, кораллов и полудрагоценных камней. Рудольф сидел, сгорбившись, в кресле, украшенном богатой резьбой, и кутался в меховую мантию; его изящный гофрированный воротник был похож на веер жемчужных брызг.

Вид у него был какой-то осенний: обрюзглый нос под покатым лбом перезрелой грушей болтался на вытянутом лице, а обильно разросшиеся усы заждались жатвы; мрачные, багрово-красные глаза напоминали две спелые ягоды.

— Браге! Не принес ли ты вести о моем убийстве?

— Но, сир! То, что ваш благородный батюшка был убит в ваши годы, вовсе не означает, что и вы непременно должны повторить его судьбу. Того же мнения придерживаются и звезды.

— Но я-то знаю: я проклят, я погиб, — провозгласил Рудольф. — Ибо я одержим дьяволом.

— Что вы хотите этим сказать?

Рудольф постучал себя пальцем по носу:

— Этот фальшивый нос, отлитый из металла, стал частью твоего лица, Браге, — с тех самых пор, как ты потерял настоящий во время поединка, много лет назад. А я чувствую, что в самой моей душе поселилось нечто чужеродное — и в теле тоже! Нечто происходящее от неведомого мне зла! Нечто, что я должен подавлять, душить в себе, заключая во тьму, иначе… Иначе, Браге, оно вырвется на свободу… Оно жаждет… напиться твоей крови, напитать меня ею! — Тихо осторожно отступил назад, и Рудольф вдруг запнулся, судорожно вжавшись в кресло. — Теперь понимаешь? Будет гораздо лучше, если моя собственная кровь прольется от руки убийцы!

В неровном свете свечей Тихо почудилось, будто щеки Рудольфа вспыхнули: монарху стало стыдно за свою несдержанность. Император Священной Римской империи добавил более спокойным тоном:

— Я не могу больше появляться на люди при свете дня.

— Неужели вы не явитесь даже на представление, где ваш шут будет выделывать штуки верхом на жирафе?

«И где вам, вероятно, предстоит встреча с посланником из Московии», — добавил про себя Тихо.

Рудольф поежился и плотнее закутался в мантию.

— Да, Борбоний упоминал о чем-то в этом роде. Он полагает, что подобное зрелище может вселить веселье в мою душу. Как же он заблуждается!

Ах так, значит, это веселое представление решил устроить Борбоний — как лекарство для души, благоденствие которой зависит не только от физиологии. Что ж, все оказалось не так плохо, как подозревал Тихо: он полагал, что эта идея принадлежит какому-нибудь честолюбивому придворному.

— Бывают клыки столь острые, что способны слишком глубоко впиться в душу, — пробормотал Рудольф.

Тихо предпочел понять эти слова буквально, не задумываясь о метафорических и символических смыслах, которые Рудольф явно хотел в них вложить.

— Что за тварь укусила вас? И когда это случилось?

Рудольф испуганно зашептал:

— Наш враг, турок. Он явился в облике летучей мыши с кривыми саблями, торчащими из крыльев. Он прилетел из Трансильвании, и было это несколько недель назад. Борбоний говорит, если бы она заразила меня бешенством, я бы уже умер. Тут что-то другое.

Хм… Символы и эмблемы явно заполонили сознание Рудольфа, однако возможно, что этот рассказ правдив хотя бы отчасти. У императора и в самом деле есть враги среди венгров, и те из них, что живут в Трансильвании, заключили союз с константинопольскими оттоманами. И летучая мышь, укусившая Рудольфа, могла быть метафорой какого-нибудь необычного посетителя, который привел в смятение впечатлительную душу императора, а возможно, нанес вред и его телу. О, если бы Тихо знал, как бросить яркий свет в сумрачный лабиринт императорской души!

Браге вспомнился рассказ Гаринони о «Нефритовом драконе» и о слухах, будто там можно обрести радость просветления.

Может быть, Гаринони специально устроил взрыв у себя в лаборатории, для того чтобы понравиться китаянке — хозяйке заведения? Если так, то время суток он выбрал неподходящее… Кстати, о подходящем и неподходящем времени: гороскоп событий в Трансильвании очень даже заслуживает внимания! И если хоть что-то в конце концов удастся решить, и если удастся излечить Рудольфа от его странного недуга, и если католики и протестанты в Богемии не перережут друг друга… Тогда, возможно, — существует некоторая вероятность, что Тихо сможет вернуться к точным инструментальным расчетам устройства небес!