Чтение онлайн

Вся сжавшись и стараясь двигаться боком, как краб, чтобы подставить усилившемуся ветру поменьше площади собственного тела, я неуклюжим галопом пересекла пляж и затормозила у лестницы, ведущей на набережную. Снизу было видно, что проход наверх перегораживает какая-то темная туша. Разглядеть ее как следует не представлялось возможным, потому что рогатый фонарь светил позади туши, превращая ее в черный силуэт довольно устрашающих очертаний. Туша с равной степенью вероятности могла оказаться стогом сена, переносной баррикадой, молодым гиппопотамом или легкой гаубицей — в темноте я ни черта не могла рассмотреть!

Пока я медлила, не зная, что предпринять, туша ожила. Она пошевелилась и сказала жалобным голосом:

— Что смотришь? Помоги мне!

— Ирка? Это ты?! — я удивилась и даже немного рассердилась.

Сказала же ей сидеть в машине и не рыпаться!

— Какого дьявола ты торчишь на ветру? Хочешь вдобавок к перелому заполучить пневмонию? А ну, быстро в машину!

— Не могу! Он застрял! — воскликнула Ирка со стервозными интонациями Кролика, в норе которого застопорился объевшийся Винни-Пух.

— Кто застрял?

— Гипс!

Я поднялась по лестнице до самого верха, где намертво приваренным турникетом растопырилась подруга. Руками она крепко держалась за перила, одной ногой стояла на площадке, а вторая нога, гипсовая, высовывалась в просвет между балясинами перил. Очевидно, угодив в этот капкан, Ирка дергалась и пыталась освободиться, потому что ее гипсовый ботинок зацепился за балясину, как крюк.

— Стой спокойно, кавказская пленница! Наклонись немного вперед… Держись крепче, я сейчас разверну твою костяную ногу… Теперь подайся назад и потихоньку вытягивай ее, я поддержу… Все! — Я успешно вызволила подругу из капкана и помогла ей развернуться. — Скачи в машину!

Ирка безропотно заковыляла к «шестерке».

— Объясни, зачем ты вообще вылезла из машины? — спросила я, помогая ей усесться.

— Пошла тебя спасать, — обиженно сказала Ирка.

— Спасать меня?! Это от кого же?

— А я почем знаю? Тебе виднее, — пожала плечами подруга, шумно захлопывая дверцу.

Я проворно обежала машину и заняла место за рулем.

— Признавайся, что там произошло? Ты визжала как резаная! У меня волосы дыбом встали! — Ирка вздрогнула.

— Я визжала? А, правда, было такое, я едва не свалилась в воду и с перепугу слегка взвизгнула, — немного виновато припомнила я. — Разве это было уж так громко?

Ирка надула щеки:

— Уф-ф! Помнишь, как Коля сидел за компьютером, а ты стояла у него за спиной? А потом он подвинулся назад вместе с табуреткой и ее ножка попала тебе на палец?

— Я два дня хромала, и ноготь потом слез, — кивнула я.

— Так вот: тогда ты визжала тише! — заключила Ирка. — Тогда ты визжала, как кошка, которой прищемили хвост. А на этот раз ты визжала, как сумасшедший птеродактиль из «Прогулок с динозаврами»!

— Ладно, хватит обсуждать мои голосовые данные, — оборвала я этот неприятный мне монолог. — Слушай, вот что было на самом деле…

Я быстренько отчиталась перед подругой за истекший период времени, с момента нашего расставания на набережной до встречи на лестнице, и торжествующе показала свой трофей.

— Полагаю, об отпечатках пальцев и речи быть не может? — предположила Ирка, поглядев на пыльный и грязный тюбик.

— Думаю, ты права.

Кивнув, Ирка достала из «бардачка» бумажную салфетку, протянула ее мне, и я тщательно протерла тюбик со всех сторон. Выбросила в окошко грязную салфетку и уже хотела открыть помаду, как вдруг Ирка коршуном кинулась на тюбик и вырвала его у меня из рук.

— Смотри! — возбужденно закричала она, потрясая помадой перед моим носом так, что я при всем желании не могла бы сфокусировать взгляд на тюбике. — Ты это видела?!

— Перестань трястись, как эпилептик! — рассердилась я. — Что — это?

— Да вот же, вот! Сюда смотри, тетеря слепая, на тюбик! Видишь этот волосок?

— Твой или мой? — Я присмотрелась к светлой волнистой волосинке.

— И не твой, и не мой! — замотала головой подруга. — Его крышечкой защемило! А мы еще не открывали тюбика! Значит, волосок оставила та баба, которая последней пользовалась этой помадой! Причем не рыжая, как я, и не русая, как ты, а настоящая пепельная блондинка!

— Крашеная, наверное, — проворчала я.

— Да какая разница?!

Ирка снова деловито полезла в «бардачок» и достала оттуда маленький рулончик скотча.

— Дай что-нибудь плотное, — велела она мне. — Какую-нибудь картонку или что-нибудь в этом духе.

Я вынула из кармана книжечку служебного удостоверения.

— Годится! — обрадовалась подруга. — Подержи!

Она приложила вытянутый из-под крышечки тюбика белокурый волос к красной коже моей «ксивы», я придержала его пальцем. Ирка ловко приклеила поверх волоска полоску скотча.

— Теперь не потеряется! — удовлетворенно сказала подруга.

Я сняла с тюбика крышечку и внимательно посмотрела на карандаш помады. Он был грубо стесан и имел весьма неаппетитный вид.

— По-моему, этим не губы на морде рисовали, а граффити на кирпичной стене! — заметила Ирка.

— Или иероглифы на туалетной бумаге, — добавила я.

Мы переглянулись. Ирка хищно улыбнулась и потерла ладони:

— Мы идем по следу, как пара гончих!

— Ты не похожа на гончую, — заметила я. — Ты скорее сенбернар.

— Кстати, о парочках. — Ирка о чем-то вспомнила. — Не пора ли нам ехать за Никой? Вырывать его из противоестественных объятий «Голубых волн»?

Я посмотрела на часы и отрицательно покачала головой:

— Нет, еще рано, мы условились встретиться через три часа, а прошло всего сорок минут!

Ирка вздохнула. Подумала немного и оживилась:

— Давай, пока суд да дело, найдем какое-нибудь приличное кормежное заведение, ресторан или кафе. Посидим там, отдохнем, поужинаем, заодно и время скоротаем!

От бутербродов, приготовленных Иркой в дорогу и съеденных еще на пути в Лорис, остались одни воспоминания, поэтому я одобрила этот план без возражений. Правда, реализовать его оказалось не так просто. Мы проехали из конца в конец две поселковые улицы, а потом наугад поколесили по переулкам, но ни одного открытого предприятия общепита не нашли. Вывески кафе и баров попадались одна за другой, но, похоже, работали эти увеселительно-питательные заведения только в летний сезон, когда население поселка за счет курортников увеличивалось впятеро.