Чтение онлайн

Дежурный офицер не смог найти ничего лучше крошечного учебного самолетика «Магистр», который когда-то загнали в ангар и забыли о нем. Его заправили, разогрели, и герцог сел в кабину. Менее чем через час он опустил закрылки, направил «Магистр» вниз и вскоре уже катился по взлетной полосе Кидлингтона.

Его ждала глянцевитая черная машина. Шофер отдал ему честь:

– Вы – герцог Гамильтон, сэр?

Герцог кивнул.

– Меня послали встретить вас, сэр.

Герцог уселся на заднее сиденье и с наслаждением откинулся на спинку. Когда шофер завел мотор, он подумал, как хорошо, когда на месте водителя сидишь не ты сам, а кто-нибудь другой. Последние несколько дней он почти непрерывно летал.

– Куда мы едем? – спросил он шофера.

– В Дичли-Парк, сэр.

Герцог понимающе кивнул. Дичли-Парк был загородным убежищем Уинстона Черчилля. Это поместье площадью около четырех тысяч акров находилось в нескольких милях от Бленхейма, где Черчилль родился. Дом представлял собой особняк XVIII века, построенный с большим размахом. В нем было семь залов для приемов, двадцать четыре спальни и десять ванных комнат. Он принадлежал мистеру и миссис Рональд Три, старым друзьям премьер-министра. Эту резиденцию, под именем Вудсток, прославил Вальтер Скотт, а Уинстон Черчилль в выходные дни, когда полная луна превращала Чекере в отличную мишень для немецких бомбардировщиков, использовал как свою тайную штаб-квартиру.

Среди гостей, приехавших к Уинстону Черчиллю на эти выходные, были профессор Линдеман (позже ставший лордом Червеллом), генерал Исмей (также получивший позже титул пэра) и Брендан Бракен.

Мисс Мэри Шерберн занимала небольшой кабинет рядом с вестибюлем. Она была дежурным секретарем, и в эти выходные дел у нее было по горло. В ее задачу входило отвечать на все звонки премьер-министру. Если какое-нибудь дело требовало его вмешательства, она печатала текст сообщения на пишущей машинке и относила в кабинет Черчилля. Воздушный налет на Лондон, совершенный немцами прошлой ночью, был самым мощным за всю войну, и разрушения, причиненные им, серьезно встревожили правительство. Многие районы Лондона были превращены в руины, а крупные пожары все еще не удалось потушить. Доклады о нанесенном ущербе, который мог сильно повлиять на ход войны, поступали непрерывно. Но дежурной секретарше сообщили, что герцога Гамильтона ждут, и он был сразу препровожден к премьер-министру.

Уинстон Черчилль и его гости в эту минуту заканчивали обедать. Женщины были в вечерних нарядах, а мужчины – в форме, и молодому герцогу Гамильтону стало неловко за то, что его форма сильно измята. Но Черчилль, хорошо знавший герцога с тех пор, как он был членом парламента, помог ему преодолеть смущение. Он пожал ему руку, представил гостям и усадил за стол рядом с собой.

– Ну, что там у вас стряслось? – в резком тоне спросил премьер-министр.

– Сэр, я не могу обсуждать этот вопрос на людях. Мне необходимо поговорить с вами наедине.

Черчилль задумчиво посмотрел на него и проворчал:

– Хорошо, посмотрим, удастся ли нам организовать это.

Гости вежливо удалились, и Уинстон Черчилль и сэр Арчибальд Синклер, министр авиации, остались с герцогом Гамильтоном. Когда дверь за последним гостем закрылась, премьер-министр посмотрел на герцога:

– Теперь можете говорить.

Герцог рассказал о появлении Альфреда Хорна, его желании встретиться с ним лично и его заявлении о том, что он является Рудольфом Гессом, прилетевшим, чтобы договориться о заключении мира с Великобританией. Рассказ герцога выслушали не перебивая. Сэр Арчибальд Синклер испытующе глядел на герцога, а премьер-министр попыхивал сигарой.

Когда герцог закончил свой рассказ, наступило долгое молчание. Черчилль и министр авиации обменялись взглядами. Герцогу пришло в голову, что его история кажется весьма неправдоподобной.

Наконец Уинстон Черчилль заговорил. Он вытащил изо рта сигару, посмотрел на ее кончик и резко бросил:

– Пойдемте посмотрим на братьев Маркс.

Герцог Гамильтон понял, что премьер-министр не насмехается над ним, только через несколько минут. Он прошел за Черчиллем по коридору в комнату, где уже сидели гости, которые ждали, когда премьер-министр присоединится к ним. Кинопроектор был уже заправлен, и оператор ждал момента, когда можно будет начать показ фильма «Братья Маркс идут на запад».

Уинстон Черчилль очень много работал – все государственные дела лежали на его плечах. Его работоспособность поражала, но если бы он не выговорил себе права на несколько часов отдыха, то не сумел бы выдержать такое гигантское напряжение. А лучше всего ему отдыхалось, когда он смотрел комедии.

Герцога Гамильтона усадили в удобное кресло, но фильм его не интересовал. Он закрыл глаза и уснул. В полночь, когда фильм закончился, он еще спал, и его пришлось разбудить.

К этому времени премьер-министр выглядел свежим и полным энергии. Одетый в китайский халат, на котором были вышиты красные и золотые драконы, он уединился с герцогом в своем кабинете и в течение двух часов с пристрастием расспрашивал его о Гессе.

– Вы верите, что этот человек – действительно Гесс? – спросил он.

– Да, верю, – ответил герцог. – Он упомянул имя Альбрехта Хаусхофера. Я уверен, что это мог сделать только Гесс.

Уинстон Черчилль откинулся на спинку стула, пыхнул сигарой и задумчиво сказал:

– Червь всегда заводится в бутоне.

Если этот немецкий летчик и вправду Гесс, то необходимо сделать один очень важный шаг. К нему надо подослать человека, который хорошо его знает и сможет подробно расспросить его о жизни, семье и убеждениях. Необходимо подтвердить, что это действительно заместитель фюрера.

– До утра мы все равно не сможем ничего сделать, – заключил Уинстон Черчилль, и герцог Гамильтон отправился наверх, чтобы урвать несколько часов сна, в котором он так нуждался.

К тому времени Рудольф Гесс был пленником Британии уже более суток.

После ареста капитана Пинтша Гитлер принял в своем кабинете Геринга, фон Риббентропа и генерала Боденшанца.

– Гесс улетел в Шотландию, – безо всякого выражения произнес Гитлер.

На жирном лице Геринга отразилось изумление, которое постепенно перешло в ярость. Он был возмущен тем, что ему ничего не сообщили о полете Гесса.

– Ему никогда не долететь до Шотландии, мой фюрер! – воскликнул он. – У Me-110 не хватит на это топлива. Он упадет в Северное море.

– К самолету прикрепили дополнительные баки с горючим, – сухо произнес Гитлер. – Он долетел до Шотландии и сейчас, наверное, уже обедает с герцогом Гамильтоном.

Нацистским лидерам стало ясно, что фюрер знал о намерении Гесса улететь в Шотландию, но они не проявили ни радости, ни оптимизма по этому поводу. Одни, по чисто личным соображениям, были возмущены тем, что такое ответственное задание было поручено Гессу, – ведь если оно завершится успехом, его влияние на фюрера резко возрастет. Другие искренне полагали, что трудности, с которыми столкнется непрошеный гость, преодолеть будет невозможно, и что британское правительство, даже если Гессу удастся получить аудиенцию у какого-нибудь высокопоставленного лица, все равно не пойдет на заключение мира.

Гитлер всегда остро чувствовал настроение других людей, и отсутствие энтузиазма у коллег сильно его удручило. Шли часы, и его сомнения в том, что его друг и заместитель сумеет добиться успеха, все усиливались. Если допустить, что на полет в Шотландию и поиски герцога Гамильтона у Гесса ушло шесть часов плюс еще двенадцать на переезд в Лондон для встречи с британским государственным деятелем, то из Британии уже должно было поступить официальное извещение о том, что мирные переговоры начались. Но к ночи с воскресенья на понедельник, несмотря на то что все передачи английских радиостанций прослушивались непрерывно, ни в одной из них не прозвучало даже намека на то, что немецкому посланнику удалось установить контакт с британским правительством.