Чтение онлайн

На допросе после войны Карл Хаусхофер высказал предположение, что Гесс полетел в Великобританию в силу "собственного благородства и от чувства отчаяния, которое испытывал из-за убийств, творившихся в Германии. Он твердо верил, что, если пожертвует собой, отправившись в Англию, то сумеет что-то сделать, чтобы остановить это". Вероятно, именно так рисовал ему Гесс ситуацию в Рейхе. Поскольку цель полета состояла в заключении мира на западе, чтобы все силы бросить против России, трудно поверить, что он испытывал угрызения совести по поводу убийств в Германии, в то время когда его миссия в случае успеха должна была открыть путь массовым убийствам на востоке. Это естественным образом вытекало из идей базового мировоззрения нацизма и его собственной "почти патологической неприязни к азиатско-большевистской идеологии"; как и Гитлер, большевизм он представлял в виде криминальной системы, процветающей на крови и мучениях миллионов.

В отличие от Гиммлера, страдавшего от напряжения сил, приложения которых требовала от него подготовка к предстоящей кампании, Гесс как будто пребывал в отличном состоянии духа. В ту весну он и Гитлер нашли время, чтобы навестить свою старинную патронессу, фрау Эльзу Брукманн, во время встречи разговор коснулся темы полета. Расставаясь, в книге гостей Гитлер оставил запись: "В год окончательной победы"; Гесс написал: "Эпоха приключений еще не завершилась".

Мысль о предстоящем великом предприятии не оставляла его. В апреле за чаем со Шверином фон Кросикхом он сказал ему, что два арийских народа станут рвать друг друга на части, а большевики будут смотреть и покатываться от хохота. Нужно найти возможность и положить конец безумию. К несчастью, интереса к мирным предложениям Гитлера британцы не проявляли, с другой стороны, если бы кто-то мог лично переговорить с кем-то из влиятельных англичан, раскрыть ему глаза на опасность, угрожающую западной культуре, убедить в том, что Германии (и Гитлеру, в первую очередь) от Англии ничего не надо, достижение соглашения возможно. Он и слушать не хотел возражения Кросикха о том, что после нарушения им обещаний британское руководство вряд ли пойдет на переговоры с Гитлером; цель состояла в том, чтобы довести до сознания британцев гитлеровскую концепцию и опасность, исходящую от большевизма.

Вспоминая об этом после войны, фон Кросикх полагал, что решение Гесса было продиктовано его стремлением доказать себе, что он солдат. "Он нормально чувствовал себя только в мире военных… Он очень тяжело переживал, когда Гитлер отказал ему в разрешении принять участие в войне в качестве пилота Люфтваффе и наложил запрет на его полеты". Однако в той воскресной беседе за чаем Гесс ни словом не обмолвился о том, что сам намеревается залатать брешь между двумя арийскими народами.

Девять лет спустя, из тюремного заточения, Гесс признавался Ильзе, что в ту весну, вероятно, уже не был совершенно нормальным. Сфера его жизненных интересов ограничивалась приборами, топливными баками, радарами, высотой Шотландских гор. Ночами, прикрепив к стене своей отдельной спальни в Харлахинге карту южной Шотландии и прилежащих районов с обведенными красным карандашом горными вершинами, он учил на память маршрут, который должен был привести его к цели. У себя в кабинете он установил большой новый радиоприемник, который настроил на датскую радиостанцию в Калундборге, по ее радиосигналу во время полета он будет настраивать свой радиокомпас; радиостанция находилась на той же широте, что и точка его будущего приземления на северо-восточном побережье Англии.

Желания заниматься своими непосредственными служебными обязанностями у него было меньше, чем обычно. Ильзе поражало то количество времени, которое он проводил дома, уделяя внимание их трехлетнему сыну. Малыша в семье называли "Буц" [9] . Он брал его в длинные пешие прогулки вдоль реки Изар, протекавшей у границы их сада, играл с ним в стенах своего кабинета. Позже Ильзе поняла, что он, вероятно, осознавал, что другой такой возможности у него может не быть.

Апрельская война на Средиземноморье приняла для Черчилля зловещий оборот. Послав на помощь грекам, сражавшихся с вторгнувшимися итальянцами, экспедиционный корпус, он ослабил свои позиции в Северной Африке. Теперь, когда в поддержку итальянцам в Северную Африку Гитлер отправил войска под командованием Роммеля, ситуация изменилась в неблагоприятную для Англии сторону. Британцы дрогнули и отступили. Одновременно началось развертывание операции, первоначально задуманной как маскировка плана «Барбаросса»: из Болгарии в Грецию, создав значительный перевес сил, вторглись германские дивизии. К 11 апреля Роммель захватил почти все северное побережье Африки, кроме крепости Тобрук. Тем временем в Греции Британия терпела разгром, сопоставимый с норвежским поражением; в течение недели стало ясно, что Греция потеряна, и британские войска, прибытие которых еще полностью не завершилось, подлежат теперь эвакуации.

В это время Гесс приглашает Альбрехта Хаусхофера на новый раунд встречс 12 по 15 апреля. Как и о предыдущих встречах в марте, об этом периоде не осталось каких-либо письменных или устных свидетельств относительно обсуждаемой ими темы. Можно предположить, что одной из тем могла стать встреча со связным фон Хасселля, Карлом Буркхардтом, с которым в конце месяца Альбрехт виделся в Женеве. Подготовку провела жена фон Хасселля, Ильзе, сказавшая Буркхардту, что Альбрехт приезжает с двойной целью "как будто от Гесса, а фактически как представитель движения сопротивления". Однако без точных указаний Гесса осуществить эту поездку Альбрехт не смог бы. После полета Гесса он написал Гитлеру пространное объяснение. Он констатировал в нем, что в апреле получил от Буркхардта сообщение, содержавшее привет от круга его (Альбрехта) старых английских друзей и приглашение встретиться в Женеве в любое удобное для него время. Когда после войны Буркхардту показали этот документ, он сказал, что кто-то, вероятно, упомянул имя Альбрехта Хаусхофера, и он попросил передать ему наилучшие пожелания, но послать ему привет от круга старых английских друзей он не мог, поскольку никого из них не знал. Из дневниковой записи фон Хасселля о беседе с Альбрехтом, состоявшейся 10 марта, следует, что послание от Буркхардта с приветом от английских друзей и приглашением встретиться в Женеве было написано им самим, Ильзе или Альбрехтом с тем, чтобы убедить Гесса санкционировать поездку в Швейцарию. Но не исключена возможность и того, что на самом деле Буркхардта использовали круги в Англии, заинтересованные в заключении компромиссного мира, или же он выступал вольным или невольным посредником руководства «W» и "Комитета двойного креста", однако был вынужден отрицать это в силу того, что правила Красного Креста запрещают своим сотрудникам заниматься политикой. В заявлении Гитлеру Альбрехт указывал, что Буркхардт проявлял сильное беспокойство из-за того, что его имя в связи с мирными переговорами может быть предано огласке.

На основании отрицания Буркхардта, дневниковых записей фон Хасселля и протоколов послевоенных допросов Карла Хаусхофера можно заключить, что Буркхардт не говорил всей правды. После встречи фон Хасселль записал, что Альбрехт и Буркхардт условились о втором свидании, которое должно было состояться в ближайшие несколько недель, после того как Буркхардт снова свяжется с англичанами. То же говорил и Карл Хаусхофер, утверждая, что на второй встрече Альбрехта должны были отправить в Мадрид на переговоры с Сэмюэлем Хором.

Таким образом, можно задаться вопросом, не было ли обсуждение вероятных путей подхода к Хору одной из тем бесед Гесса и Альбрехта Хаусхофера в период с 12 по 15 апреля. Находясь с 6 по 13 число (день Пасхи) в Севилье и Гибралтаре, вопреки предписанию министерства иностранных дел, Хор в тот период отличался непредсказуемым поведением. На следующей неделе германские пропагандисты начали распространение слуха о том, что к 1 мая Роммель возьмет Александрию. 16 числа испанский посол в Лондоне "в состоянии полного смятения" навестил Рэба Батлера. Если это случится, сказал он, немцы вторгнутся в Испанию и возьмут Гибралтар. Батлер успокоил его, заверив, что крепость Тобрук, все еще находившаяся в руках британцев, укреплена была хорошо.

К концу недели пришел ряд сообщений о том, что Франко вот-вот склонят присоединиться к пакту Оси. После выходных 19–20 апреля в разведывательных данных различных источников появились сведения о том, что Гесс вылетел в Мадрид, чтобы лично передать Франко ультиматум Гитлера. Это был первый случай, когда имя Гесса появилось в папках британского министерства иностранных дел по Испании и деятельности миротворцев. Учитывая тот факт, что следующая папка по теме входит в серию по британской делегации, осуществлявшей во время войны связь с Испанией, можно заключить, что сообщения о присоединении Франко к странам Оси или германском вторжении в Испанию воспринимались очень серьезно, и Хору были высланы соответствующие инструкции по делегации, главными членами которой были его три военных атташе. В тот понедельник, 21 апреля, Гарольд Николсон занес в дневник новость из Испании: "Гитлер, очевидно, настроен выгнать нас из Средиземноморья", а в конце недели на телеграмме от Хора Фрэнк Роберте сделал следующую пометку: "Испуг последних выходных оказался, по меньшей мере, преждевременным". О степени испуга можно судить по тому факту, что в понедельник, 21-го, комитет обороны Черчилля предпринял отчаянный шаг, послав в Тобрук конвой, груженый танками и самолетами, через бушующие проливы Средиземного моря, вместо того, чтобы отправить по более спокойному, но длинному маршруту.

Дэвид Экклс писал из Вашингтона своей жене: "Война достигла кризисного момента. Мы не сможем выиграть, если США не помогут. А они не помогут, если у нас будут еще неудачи. Они довольно расчетливы и не поставят на лошадь, которая не имеет шансов выиграть…"

Во вторник, 22 апреля, Хор отправил в министерство иностранных дел телеграмму, в которой говорилось, что от личного друга Суньера он узнал, что Франко согласился подписать пакт со странами Оси, но только после того, как немцы возьмут Суэц. Пакт откроет германским войскам проход через Испанию к Гибралтару. Но до тех пор, пока Суэц не взят, Франко будет придерживаться прежней политики. Галифакс телеграфировал из Вашингтона, что от французского источника слышал, что германские войска собираются войти в Испанию, независимо от ее желания, через неоккупированную часть Франции.

Тем временем Хора попросили прокомментировать сообщения о полете Гесса в Испанию с ультиматумом от Гитлера. Германское радио уже передало опровержение о пребывании заместителя фюрера в Испании. И 25 апреля, в пятницу, Хор дал в министерство иностранных дел телеграмму аналогичного содержания: вся имевшаяся в его распоряжении информация позволила ему усомниться в слухах.

В субботу, 26 апреля, у Гесса были Альбрехт и Карл Хаусхоферы; вероятнее всего, они обсуждали с Гессом предстоящую поездку Альбрехта в Женеву на встречу с Буркхардтом, которая, согласно свидетельству Ильзе фон Хасселль, состоялась два дня спустя, в понедельник 28-го.