Секретная миссия
Шрифт:
Мысленно возблагодарив Непознанного за то, что тот свел его со столь неординарным пропойцей, британец внимательно вгляделся в изображенное на листе бумаги лицо. Действительно мужчина приметный, мимо такого не пройдешь, не бросив хотя бы мимолетный взгляд, а на недостаток внимания со стороны женского пола он вряд ли может пожаловаться.
Затем протянул старику заветную бутылку, а вместо обещанной дюжины серебряных монет отсыпал в два раза больше. Он дал бы еще, но, скорее всего, Жерно и эти пропьет, если их не отберут у него какие-нибудь оборванцы. Так или иначе, Кевин вполне достойно вознаградил художника, а что с ним будет дальше, его уже не касалось.
Убрав портрет убийцы британского агента в портфель, Кевин Фальк оставил обалдевшего от обрушившейся на него неслыханной благодати Попрошайку прильнувшим губами к горлышку заветного сосуда. Засим поспешил удалиться.
На пойманном по дороге извозчике он отправился в центральную часть города, где посетил один неприметный магазинчик, торгующий разнообразной магической атрибутикой. Там он попросил владельца изготовить дюжину копий означенного портрета. Чародей ничуть не удивился - с подобными просьбами к нему ежедневно обращались десятки граждан.
***
– Парни, вам предоставляется отличный шанс послужить испанской короне, а заодно заработать на безбедную жизнь.
– Неоднократно произнесенные слова слетали мягко и легко с языка профессионального вербовщика дона Эстебана Кастильо. Одарив любящим отеческим взглядом выстроившихся перед ним неровной цепочкой крестьян, согнанных со всей деревни его легионерами, он продолжал изрекать в той же пафосной манере: - Его королевское величество Фернан Четвертый и наша любимая Родина нуждаются в таких орлах, как вы. Впрочем, пока что вы еще не орлы, а всего лишь драное воронье, но очень скоро каждый из вас может стать доблестным легионером или отважным моряком. При этом вы будете получать стабильное жалование в мирное время, а во время войны помимо повышенного жалованья, три законных дня на разграбление захваченного вами города. Каждый, кто отличится в бою имеет шанс стать деканом, а может быть - офицером и, соответственно, дворянином. Только подумайте, какой-нибудь безродный Хоакин или Педро станет грандом, и все будут называть его доном Хоакином или доном Педро. Через пять лет по истечении срока контракта каждый из вас может его продлить или отправляться восвояси. Однако, обещаю, служба вам так понравится, что желание вернуться к мирной жизни у вас пропадет навсегда.
– Дон Эстебан с тоской посмотрел на сонные рожи переминавшихся с ноги на ногу пейзан и понял, что мечет бисер перед свиньями. Чтобы не торчать и дальше под палящими лучами полуденного солнца, он резюмировал: - Короче, кто из вас желает немедленно получить дюжину песо, а впоследствии стать грандом, прошу по очереди подходить к столу.
Крестьяне немного постояли, почесали затылки и стали постепенно расходиться. На сельской площади осталось всего-то с полдюжины молодых парней.
– Эй, командир, запиши меня в гранды!
– весело оскалился один из них.
– Ага, станешь грандом, как пулю в лоб схлопочешь или без башки останешься, - недовольно проворчал стоявший поодаль пожилой крестьянин, и зло зыркнув, на офицера, сплюнул в дорожную пыль.
– Что-то в последнее время от вашего брата вербовщика спасу нет. Шастаете тут, людей от дел отрываете. У меня, между прочим, три сына и все повелись на эти байки о красивой жизни, вместо того, чтобы делом заниматься…
На что офицер встрепенулся и зло прошипел:
– Старик, ты это… агитацию кончай, иначе как паникера вздернем на ближайшем дереве. Война на носу, а он тут разглагольствует!
– Это с кем же война, ваша милость?
– поинтересовался кто-то из числа добровольцев.
– С кем надо, с тем и война, - отрезал дон Эстебан, однако вспомнив, что парни еще не успели заключить контракт, добавил мягче: - Не важно, с кем воевать, лишь бы было, где удаль молодецкую проявить, чтоб, значит, в люди выбиться. Ладно, хватит лясы точить! Подходим по одному и записываемся!
Глава 6
Получив заветные копии, Вьюн расплатился и вышел на раскаленную летним зноем улицу. Лишь теперь он осознал, насколько вымотался за два дня беготни по городу, а также - насколько ему повезло. Теперь лишь остается надеяться, что изображенный на портрете господин не смылся из города. Но это вряд ли, обостренное чутье охотника подсказывало британцу, что те, кто расправились с его товарищами, до поры до времени будут торчать в столице королевства, чтобы по команде своего работодателя успеть вмешаться, если что-то пойдет не так. Скорт ведь говорил, что кто-то пытается влиять на внутриполитическую ситуацию не только сверху, но также и снизу, поэтому никуда этот голубчик от него не денется.
Вообще-то к своему везению Вьюн относился довольно иронично. Если бы он сидел на одном месте и строил умозрительные планы, ему вряд ли подфартило бы. Удача благоволит лишь тем, кто к ней упорно стремится, преодолевая подчас, казалось бы, непреодолимые трудности. При всем при этом, он не отрицал, что в любом деле должна быть определенная доля везения. Неизвестно, смог бы он выйти на Жерно, если бы не подвязался в утешители к расстроенному до соплей Конни. Кевин хоть и не был человеком набожным или суеверным и большую часть своих жизненных успехов приписывал собственной обостренной интуиции и отточенным до совершенства профессиональным навыкам, но в такие моменты все-таки был готов признать факт вмешательства высшего разума в свою судьбу. Так или иначе, в его руках оказалась ценнейшая информация, и теперь он должен принять решение, каким образом лучше всего ею распорядиться.
Уличная суета и толкотня мало способствовали умственным упражнениям, поэтому он устроился за столиком уличного кафе. Мгновенно материализовавшемуся официанту он заказал чашечку кофе покрепче и погорячее, и пока тот бегал выполнять заказ, курил сигару и наслаждался крепким дымком и кратковременным покоем.
Кевин прекрасно понимал, что отыскать нужного человека в городе с населением более миллиона человек и площадью в сотню квадратных миль задачка не из легких. Ему вряд ли повезет, даже в том случае, если он арендует извозчика и станет круглосуточно колесить по городу. Здесь требовалась широкомасштабная операция с привлечением не одной сотни людей и не простых обывателей, которые дальше своего носа не видят, а высококлассных специалистов, способных вычленить наметанным глазом из многоликой толпы единственного человека и незаметно за ним проследить.
Такие люди, несомненно, служат в полиции, но Вьюн сам находится на нелегальном положении, и обратиться к стражам правопорядка возможности не имеет.
Он лишь представил, как, заявится в один из полицейских участков: “Здрасьте! Я тайный агент Британии, нахожусь на территории королевства Гельветика со специальным архисекретнейшим заданием, мне необходимо задействовать всех столичных филёров” и едва не прыснул со смеху. Если даже ему поверят, тут же последует ворох нежелательных вопросов, самым неприятным из которых будет: “А что это делает представитель иностранной спецслужбы на территории союзного государства?” За такие вещи по головке не погладят ни свои, ни чужие. Гельвеция, конечно, государство дружественное, но даже у самых закадычных друзей могут быть свои секреты друг от друга. Начальнику королевского Тайного Приказа ни к чему знать, что у него под носам существует весьма разветвленная и тщательно законспирированная шпионская сеть.
“Ага, существует, - грустно подумал Кевин Фальк.
– Правильнее сказать, существовала. Эх, сейчас бы обратиться к своим ребятам, в момент нашли бы этого брюнета и доставили для проведения дознавательных мероприятий. Жаль, все они мертвы. Итак, подведем итог, - продолжал мысленно рассуждать молодой человек, - в полицию мне хода нет, на коллег опереться я не могу. Остается Гильдия Воров. Это хорошо, что старина Скорт не поленился снабдить меня рекомендательным письмом. Будем надеяться, воровской авторитет приятеля не плод его воспаленного воображения”.
Для встречи с главой лионской Гильдии Воров Кевин Фальк выбрал образ молодого обывателя незнатного происхождения. Чтобы вписаться в роль смыл с лица грим, облачился в приобретенную на рынке соответствующую одежду, повесил на пояс ножны с разрешенным к ношению кинжалом. Посмотрел на себя в зеркало и удовлетворенно цокнул языком. Теперь даже самый наблюдательный филёр не смог бы опознать с этом щеголе согбенного кривоногого старичка Леопёра Шныгу.
В таком виде он заявился в один из кабаков для небогатых простолюдинов. Подойдя к кабатчику, он заказал стаканчик красного сухого, пригубил и как бы невзначай бросил условную фразу: