Чтение онлайн

— Вы позволите нам поужинать и переночевать у вас? Мы щедро заплатим и будем весьма благодарны вам за это.

— Я бы с удовольствием, — дрожащим голосом ответил он, — но сегодня моих дочерей нет дома — они поехали на вечеринку. Остались только я и моя жена — беспомощные и больные старики.

Тут к нам привлеченная собственным любопытством, вышла и его супруга, после чего мы вновь мы повторили свою просьбу, обращаясь уже к ней — настойчиво и убедительно — потому что мы очень устали и очень хотели есть, а дом их нам очень понравился. Она весьма сухо ответила нам так же, как и ее муж, но потом понемногу разговорилась. Через некоторое время мы снова поинтересовались:

— И все же, не будете ли вы столь добры, чтобы приютить нас, или нам стоит поискать другое место?

— Но кто же вы, наконец?

— Юнионисты — янки, сбежавшие из Солсбери.

— Что же вы раньше не сказали? Конечно, я накормлю вас! Все, все, заходите!

Старушка приготовила нам невероятно вкусный ужин, а потом рассказала нам свою историю — типичную для этой войны. В течение нескольких часов, сидя у жаркого камина, мы беседовали с этой престарелой парой, чьи трое сыновей сражались сейчас в армии Союза, и которые искренне и преданно любили наше Дело. За себя мы больше не волновались — они заверили нас, что мятежники ни разу еще не обыскивали их дом.

В этом отношении им очень повезло. Их дом был единственным среди сотен домов других юнионистов — в которых мы когда-либо ночевали — ни разу не подвергавшийся налету мародеров-мятежников. Конфедераты забирали у них зерно и сено — стоившее иногда сотню долларов, но к их жилью всегда проявляли уважение.

XXVII. Пятница, 13-е января

Судя по некоторым признакам, мой бедный конь скоро должен был умереть, и я спросил у первого встреченного мной человека:

— Хотите эту лошадь?

— Конечно, незнакомец.

— Хорошо, тогда возьмите ее.

Я протянул ему уздечку, и он повел ее, изредка удивленно поглядывая на меня, но я думаю, что он очень скоро разгадал тайну моей щедрости. Несколько других лошадей нашего отряда либо умерли в дороге, либо просто брошены, как уже бесполезные и ни на что не годные.

Дальность нашего путешествия — первоначально оцениваемая в 200 миль — теперь выросла до 295-ти. А если учесть, сколько раз нам приходилось отклоняться и идти в обход, мы сочли 340 миль весьма скромной оценкой пройденного нами расстояния.

В 10 часов утра этого 27-го дня состоялось наше великое освобождение. Это произошло у Строуберри Плэйнс, в 15-ти милях восточнее Ноксвилля. Здесь — после последнего марша в 7 миль, в течение которого наши отяжелевшие ноги и ноющие от усталости руки становились все легче и подвижнее — в тишине, с преклоненными головами, переполненными чувствами сердцами и мокрыми глазами, мы приветствовали Старый Флаг. [218]

«Из Челюстей Смерти, и из Пасти Ада». [219]

Альберт Д. Ричардсон.

«Tribune», 14-е января 1865 года.

КОНЕЦ