Чтение онлайн

Министр обороны Хейг был хорошо осведомлен о том, что Вашингтон и Лондон имели стратегические интересы в северной Норвегии. На протяжении всей холодной войны Норвегия охраняла 192 километра малонаселенной и самой северной ледяной границы НАТО с Советским Союзом. Также, как и Турции на юге, стратегическое значение Норвегии для НАТО было очень высоким, так как эта страна была ближе всех к Москве и «длинные руки» альянса могли дотянуться до Советского Союза через территорию нейтральной Финляндии. Поэтому страна могла использоваться как пост прослушивания и аэродромы взлета для самолетов-разведчиков ЦРУ и — по крайней мере, потенциально — бомбардировщиков НАТО, как Хейг указал в своем письме. Однако по идее Хейга приготовления к сопротивлению против иностранных оккупантов были полезнее в более густонаселенной южной Норвегии.

Хейг был не совсем доволен тем, как секретная армия финансировалась, говоря о том, что Норвегия оплачивает много счетов сама. В соответствии с соглашением между тремя сторонами, вовлеченными в создание норвежской секретной армии ROC, радиооборудование предоставляется бесплатно Соединенными Штатами и Великобританией, в то время как Норвегия оплачивает 50 % стоимости другого оборудования и кроме того покрывает все расходы на обучение. Хейг пришел к выводу, «что операции по созданию и организации работы ROC… были больше в интересах союзников, чем в интересах Норвегии» (18). Хейг обнаружил, что Норвегия платила две трети суммарных затрат на ROC, в то время как ЦРУ и МИ-6 покрывали все остальные, и более того, на расходы ROC уходило более 50 % всего бюджета секретной службы Норвегии NIS. Поэтому в 1950 году в служебной записке Хейг предложил, что в дополнение к предоставлению ROC бесплатной радиоаппаратуры Соединенные Штаты и Великобритания, которые так хотели создать секретную сеть в Норвегии, также должны покрыть расходы на все остальное оборудование. Норвегия в свою очередь будет платить за членов ROC и организовывать их обучение. Видимо, предложения Хейга были приняты в Белом доме и в Лондоне, и счет для Норвегии был уменьшен. В 1952 году общие расходы ROC составили полтора миллиона норвежских крон, которые были поровну распределены между тремя спецслужбами, NIS, ЦРУ и МИ-6. Ежегодные затраты после этого, похоже, оставались стабильными, поскольку 13 лет спустя в бюджете 1965 года треть, которую должна была покрыть Норвегия, составила 600 000 крон (19).

Как и во всех странах Западной Европы, информация о секретной антикоммунистической армии была ограничена в соответствии со строгими принципами «служебной необходимости». В то время как создавалась ROC, встречи с сотрудниками проходили по крайней мере раз в неделю с главой ROC Йенсом Нордли и часто в присутствии главы NIS Иванга. С поздней осени 1950 года национальные представители ЦРУ и МИ-6 также регулярно принимали участие в этих норвежских встречах «Гладио». Контакты с норвежским министром обороны были эпизодическими, и в основном в форме неформальных бесед между Хейгом и Ивангом или Хейгом и Нордли. Даже норвежская полиция по обеспечению безопасности, сопоставимая с американским ФБР, не была проинформирована о секретной армии. Как и во всех других странах, в случае с «Гладио» норвежский парламент, представляющий норвежский народ, ничего не знал о существовании секретной армии (20).

В октябре 1951 года во время одного из совещаний в рамках ROC был поднят вопрос об отчетности министру обороны Хейгу, а также об отчетах в Лондон и Вашингтон. Нордли предположил, что Хейг должен получать короткое резюме на регулярной основе о норвежской секретной сети, «поскольку он, должно быть, так перегружен работой, что у него нет времени для чтения относительно длительного отчета» (21). Было решено, что ЦРУ и МИ-6 должны регулярно получать подробные отчеты по секретной армии, также и для того, чтобы давать двум иностранным спецслужбам понять «серьезность и тяжесть работы по распределению более тридцати тонн оборудования», в то время как Хейгу по запросу высылали длинный отчет или в противном случае краткое резюме. В январе 1952 года Хейг вышел в отставку. Сейчас не ясно, до какой степени последующие норвежские министры обороны были проинформированы о секретной организации ROC (22).

В апреле 1949 года Норвегия вместе с 11 другими нациями основала НАТО и подписала Североатлантический договор. После этого секретная армия Норвегии стала более тесно координировать свои действия со специальным военным департаментом альянса. Записи норвежского министерства обороны, касающиеся ROC, подтверждают, что в августе 1951 года Верховный главнокомандующий НАТО в Европе (SACEUR) создал так называемый Комитет по планированию секретных операций (КПСО), в чьи задачи также входило управление европейской секретной сетью (23). В апреле 1952 года директор NIS Иванг сообщил, что ВГК ОВС НАТО в Европе отдал распоряжение КПСО пригласить представителей спецслужб стран НАТО в этот комитет. Вместе с другими начальниками европейских секретных служб Иванг получил приглашение на встречу КПСО в Париже 7 мая 1952 года, брифинг посвящался секретным сетям и обсуждению отношения ROC к комитету. Вероятно, на встрече также присутствовал американский генерал армии США SACEUR Мэтью Риджвея.

До встречи Иванг связался со своим датским коллегой, чтобы определить общий подход к ожидаемым вопросам НАТО. Иванг и начальник датской секретной службы договорились сделать все, чтобы разъяснить КПСО, что секретные армии — норвежская ROC и датская «Абсалон» — могли быть использованы только «в случае полной или частичной оккупации». Об использовании организации для операций, которые Иванг назвал «обычной борьбой», вопрос даже не стоял; в этот неясный термин могли быть включены внутренние беспорядки и государственные перевороты (24). Иванг был особенно чувствителен к потенциальному нарушению норвежского суверенитета натовским КПСО (в котором доминируют США). Это подтверждают его заметки, сделанные во время совещания. «Соглашение было достигнуто, тем более что секретная сеть была в первую очередь инструментом в распоряжении правительств разных стран и что ее основной задачей было сформировать ядро для возвращения временно потерянных из-за оккупации территорий». Иванг в своих записях подчеркнул, что «это наша работа — увидеть, что именно соответствующие правительства в последней инстанции осуществляют контроль» над тайной армией. «Было ясно, что это могло быть сделано, только если кто-то один будет контролировать каналы связи, и что личность этого руководителя не будет известна никому, кроме небольшого числа соотечественников. Однако эта точка зрения не должна открыто обсуждаться на международном уровне» (25).

В ноябре 1952 года КПСО, центр планирования секретных операций НАТО, представил основной документ, распространенный среди руководителей национальных спецслужб для комментариев. План Комитета по планированию секретных операций был направлен на деятельность по «неконвенциональному ведению военных действий», которая должна была проводиться национальными секретными службами и секретными армиями. Планирование и подготовка к неконвенциональному ведению военных действий, как настаивал документ КПСО, должна была проводиться национальными секретными службами и секретными подразделениями. В мирное время комитет по планированию в тесном сотрудничестве с SACEUR будут иметь общую ответственность. В «активной фазе» (что, вероятно, означает несколько возможных этапов от внутреннего переворота до полного вторжения советских войск на территорию) SACEUR возьмет под прямой контроль некоторые отделы и управления национальных спецслужб, в том числе и секретные армии, которые были переданы в распоряжение НАТО. Норвежские представители боялись, что секретная армия может стать орудием Вашингтона и Лондона. В этой связи секретная служба Норвегии NIS настаивала на соглашении о том, что норвежское правительство оставляет за собой «право решать внутриполитические проблемы при любых обстоятельствах», а также «суверенное право контролировать и предпринимать не подлежащие огласки усилия, которые оно сочтет необходимыми для осуществления политического контроля в Норвегии» (26).

Идея секретной армии ЦРУ в Норвегии под контролем американской SACEUR оставалась неприемлемой для большинства членов норвежской секретной службы. В январе 1953 года норвежской спецслужбой NIS для КПСО был подготовлен меморандум, в котором был обобщен военный опыт. В частности говорилось, что «во время последней войны правительство Норвегии было расположено за пределами государства, но его конституционные полномочия оставались законными, и оно осуществляло свои государственные функции во время всей вражеской оккупации Норвегии». «Под влиянием этого опыта правительство Норвегии рассматривает как само собой разумеющееся то, что оно должно нести ответственность за политическое лидерство в стране, включая оккупированные части страны». Следовательно, предположение о том, что в случае критической ситуации НАТО и американский SACEUR возьмет под контроль норвежскую секретную армию, было самым щекотливым вопросом. В меморандуме NIS говорилось: «То, что руководство движения сопротивления должно быть подчинено американскому генералу и его заместителям, приведет к политической буре в стране, если это станет достоянием общественности до оккупации; а после оккупации это станет отличной основой для вражеской пропаганды» (27).

Несмотря на опасения Норвегии, со временем ЦРУ и МИ-6 получили значительный контроль над норвежской тайной армией. В 1955 году Харбитц Расмуссен, один из ведущих членов ROC, в служебной записке сообщил главе норвежской спецслужбы Ивангу, что копии личных файлов засекреченного персонала ROC были высланы в Вашингтон и Лондон. Кроме того ЦРУ и МИ-6 была также предоставлена информация, которая необходима, чтобы создать и поддерживать работу радиоканалов связи секретной армии. Расмуссен посетовал на ситуацию и подчеркнул, что информация содержалась в запечатанных конвертах. Он предложил, что Иванг должен принять меры для того, чтобы получить эти запечатанные конверты обратно и хранить их под «исключительным контролем Норвегии» в Лондоне и Вашингтоне, то есть в норвежских посольствах этих двух столиц (28).

Добился ли Иванг успеха в своей деятельности, остается неясным из-за недостаточности документов. Но понятно, что доверие Иванга к США сильно пошатнулось в 1957 году, что привело к острому кризису между норвежской NIS, ЦРУ и НАТО, в котором доминировали США. Иванг получил информацию, что член штаб-квартиры ОВС НАТО в Северной Европе (HQ AFNORTH) в Колсасе в Норвегии «выказывал явный интерес к материалам военной разведки в целом, а также передал информацию в AFNORTH о норвежских гражданах, особенно тех, кто был решительным пацифистом и негативно относился к НАТО». Норвежские власти задержали американского гражданина, и выяснилось, что он следил за высокопоставленными норвежскими официальными лицами и сообщал информацию офицеру из SHAPE. Иванг пришел в ярость и потребовал, чтобы этот вопрос был первым пунктом на повестке дня на следующей встрече Комитета по планированию секретных операций в Париже 19 ноября 1957 года.

Атмосфера была напряженной, когда руководители европейских секретных служб встретились в Париже на Делуазон авеню, в Нейи. Полковник Блаер, британский офицер, председательствующий на совещании КПСО и открывший сессию, указал, что «норвежская специальная служба NIS была чрезвычайно обеспокоена действиями, которые предпринимались сотрудниками в Колсасе. Эти действия касались секретных армий, психологической войны и контрразведки». Затем Иванг сам взял слово и выступил с грозным предупреждением, чтобы НАТО держало руки подальше от норвежской тайной сети: «Все было спокойно до прошлого года, когда нам стало известно, что в AFNORTH были еще офицеры, которые работали над психологической войной, Е&Е [избежание захвата и побег из плена], и в связи с этим также занимается внесением в черный список высокопоставленных лиц. — Коль скоро высокопоставленные лица Норвегии были включены в такой черный список, то явно что-то не так. Мое правительство также серьезно относится к этой проблеме, и у меня есть приказ не принимать участие в международном планировании, если это будет продолжаться». Глава NIS Иванг был серьезно озабочен и пригрозил, что Норвегия покинет КПСО, если НАТО продолжит тайно нарушать суверенитет его членов. «Поскольку речь идет о Норвегии, наш интерес в работе комитета как такового с 1954 года постоянно снижался, потому что для нас там нет будущего. Мы считаем, что мы развиваем секретную армию, которая будет использована только внутри страны для освобождения от оккупации» (29).