Чтение онлайн

«А как же ее белье?.. — мелькнула удивленная мысль. — Она же стирала где-то рядом со мной…»

Но мысль эта промелькнула по краю сознания, и тут же он вспомнил: телефон!.. он видел телефон в самой прачечной, рядом с фанерным стендом «Информация для клиентов». Точно!

— Не опускайте ей голову, держите как можно выше, — сказал он недовольной тетке в фуфайке, со всех ног припуская обратно, к высокому бетонному крыльцу, на котором уже толпились зеваки.

— «Скорую»! — крикнул Денис на ходу. — Там автомат! Наберите скорее!..

Никто не пошевелился. Люди не любят отрываться от бесплатных зрелищ. Денис понял, что, кроме него, никто ничего не сделает, и замолчал, хватая распаленным ртом холодный воздух.

И вдруг зеваки полетели с крыльца. Раздался нечеловеческий вопль, какой-то звук, напоминающий вздох великана, потом ударил гром. Земля под ногами Дениса мелко задрожала, будто усилитель бас-гитары. Створка дверей с табличкой "ЭСТЕР-ЛЮКС.

Работаем с 9-00 до 23-00" отлетела в сторону, сбив какую-то женщину, из проема вылетело облако пыли, пара и вынесло с собой обломки стульев, кучу какого-то хлама и тряпья, повалил дым, вместе с ним стали выскакивать на улицу черные обгоревшие люди, они выли, кричали, отталкивали друг друга. И не понять было, кто из них мужчина, а кто — женщина. У них были одинаковые темные лица и дымящиеся лохмотья вместо одежды.

— Денис оглянулся: тетка в шерстяном платке уставилась на прачечную пустыми глазами-виноградинами, ее нижняя челюсть подпрыгивала. Голова матери лежала на голых досках.

— Поднимите голову, — сказал Денис.

Тетка посмотрела на него, как на пришельца.

— Поднимите ей голову, пожалуйста. Я побегу за «Скорой». Что ж вы раньше не вызвали-то, ей-Богу?

…Где-то далеко, за два квартала отсюда, девушка в блестящих колготках открыла дверцу подъехавшего к обочине автофургона.

— И как помывка? — негромко спросил ее мужской голос.

— Все чисто, — ответила девушка.

— Где он?

— Стоял у машины.

— А контроль результата?

— Чего зря светиться… Там никуда не денешься.

Когда она забиралась на высокую ступеньку, предусмотрительно подняв край юбки, проходящие мимо мужчины невольно оглядывались. Ноги у нее и в самом деле были красивые.

Денису пришлось долго ждать, пока разберутся с тяжелоранеными. Врачи в испачканных кровью и копотью халатах огрызались на Дениса:

— Подожди со своим обмороком! Не видишь, что делается?!

Денис готов был волосы рвать на себе: девять карет «Скорой», толпы врачей — а помощи ждать неоткуда! Тетка в платке куда-то смылась, мама лежала неподвижно, лицо, постарело лет на десять, глаза ввалились, щеки серые.

— Я следователь прокуратуры! — неожиданно закричал он и вырвал из кармана удостоверение, показывая коричневую книжечку сразу всем и никому конкретно. — Немедленно окажите помощь этой женщине!

Отсутствие конкретики дает и неконкретный результат. Хаотическое движение белых халатов не изменилось. Сердечный приступ уступает по зрелищности рассеченному лбу: чем больше крови, тем активнее реагируют доктора «Скорой помощи».

— Что у вас произошло?

Денис поднял голову. Молодая сестричка, не дожидаясь, пока он ответит, склонилась над матерью, прямо через платье приложила к груди фонендоскоп, одновременно оттянула вниз веко, пощупала пульс.

— Она сознание потеряла, — сказал Денис, хотя это было и так видно. — Еще до этого всего…

— Раньше такое бывало?

— Нет. Правда, у нее сердечная аритмия, я как-то пару раз «Скорую» вызывал…

Вокруг продолжался кошмар, резко пахло горелым мясом и кровью, под обломками что-то протяжно гудело: то ли агонизирующие машины с бельем, то ли голоса раненых. К прачечной сбегались все новые и новые люди, пожарники во всю глотку матерились на шофера, требуя прибавить «напругу». До Дениса постепенно доходило, что было бы с ним, не упади мать в обморок.

— Да, тахикардия, и давление упало, — сказала сестричка. — Кардиоспазм. Сейчас все сделаем…

Она убежала к машине, вернулась с чемоданчиком. Денис слышал, как вслед ей что-то раздраженно крикнул врач, закатывающий в «Скорую» носилки с раненым.

Сестричка, нахмурившись, сказала Денису:

— Подними рукав повыше. Живей…

Отбросив пальто, он взял руку матери, закатал рукав до плеча, обнажив овальную оспинку, — возможно, еще с детства осталась, от ветрянки. Денис попытался представить мать маленькой девочкой, всю в веселых зеленых пятнышках. Не смог.

Сестра проворно протерла ваткой маленький пятачок на плече, тонкое жало шприца легко вошло в кожу. Денис невольно вздрогнул.

— Кареты переполнены, — скороговоркой произнесла девушка. — Машину ищи сам.

Седьмая больница здесь ближе всего, через два светофора — но лучше езжай куда-нибудь на окраину. Ничего страшного нет, а в седьмой сейчас наверняка все на ушах, там не до нее будет.

— Ей станет лучше?

— Да. Только не тряси особо, слышишь?.. Сейчас носилки дам, попросишь кого-нибудь, помогут.

Денис побежал вслед за сестричкой, через минуту вернулся с носилками. По дороге прихватил с собой какого-то красноносого зеваку.

— Червонец заработать хочешь?

Тот остервенело закивал головой.

— Давай помогай!

Они вдвоем погрузили мать на носилки и пошли к дороге. Стоянка такси оказалась пуста; частники, стоявшие у обочины, качали головами: «Извини, мужик, рад бы, да не могу». Денис с горем пополам тормознул пустой «пазик» с табличкой «ТЭЦ-2», бросившись под самые колеса.

— Блин, — пораженно сказал водитель, высовываясь наружу. — Что тут, война?

В салоне автобуса мама открыла глаза. Глаза были почти черными и испуганными — будто она увидела страшный сон.

— Денис?..

— Все нормально, мама, не волнуйся. Тебе сделали укол, сейчас все пройдет. Мы скоро приедем…

Когда отъезжали, Денис снова увидел в окне хлопочущую над чьими-то носилками сестричку. Он высунулся из окна, крикнул: «Спасибо!» Сестричка подняла голову — хотя вряд ли что услышала; кажется, кого-то из своих подзывала, чтобы помогли. У медиков действительно было работы невпроворот.

На другой день вечером домой Денису неожиданно позвонил Мамонт.

— Куда ты пропал? Надо бы хоть встретиться, переговорить.

— О чем? Ведь свиньи вернулись к кормушкам.

— Какие свиньи? — удивился тот. — И какие кормушки?

— Такие. Я звоню Агееву, его нет. А больше ни с кем не соединяют.

— Агеев в командировке. А с кем тебе соединяться? Мне чего не звонишь, напрямую?

Действительно! Ведь Мамонт был его первым наставником, он его многому научил, и полученные от него знания не раз пригодились и даже спасали ему жизнь. От Мамонта он видел только хорошее, и логично было позвонить ему и узнать, почему свиньям стало так вольготно… Он просто стеснялся, не хотел надоедать, считал, что все в Конторе заодно и раз от его услуг отказались, то никому он больше и не нужен. Но этот звонок показывал, что дело обстоит не совсем так.