Чтение онлайн

— Слушаем, только короче. Нам с женой домой пора. И так уже засиделись.

— Точно, — сказала Алена, — а я буду пока одеваться.

— И вызови такси, — напомнил ей Сергей.

— Ну и ладно, — не обиделся Гоша. — Слушайте и вы поймете, что я прав! Сейчас снова ведутся разговоры о ядерном разоружении. Так?

— Ну, так, — согласился Сергей. — И что из того? Они почти всегда ведутся. Так сказать перманентно.

После инициации все Гошины политические и военные пассажи Муромцева совершенно перестали интересовать. У Иных собственные проблемы.

— Более того, — делая страшные глаза, продолжил Гоша. — президенты обсуждают так называемый безъядерный мир. Я же утверждаю, что разоружение опасно для нашей страны!

— Почему? — лениво спросил Сергей, наливая себе соку.

Спросил только для того, что бы поддержать разговор.

— Почему опасно? М… как бы вам доступнее объяснить…

— А то мы такие тупые…, - подала голос из своего угла Ирина.

— Не, вы не тупые, а просто не в курсе. Как в прочем и все остальные. Так вот. Был один такой очень бородатый анекдот. Времен Никсона, Брежнева и первого договора об ограничении стратегических вооружений.

Муромцев встал, похлопал Гошу по плечу, как бы говоря, давай, продолжай и тоже пошел в прихожую собираться. Он уже слышал этот анекдот. Рассказали как-то заезжие к ним в управление по командировочным делам пожилые силовики, курировавшие в те времена дивизию ракетных подводных лодок на Северном флоте.

— Сидят, значит, эти самые президенты сверхдержав за одним столом и обедают. Ели они молча, ели, а потом Брежнев со злостью Никсона ложкой по лбу бац! И говорит: «Доразоружался?!» В ответ через некоторое время то же самое в отношении дорогого и любимого Леонида Ильича делает Никсон и тоже говорит: «Доразоружался?!». Брежнев хотел, было, ему ответить, но, — тут Гоша как ему показалось, сделал эффектную паузу и закончил, хохоча очень довольный собой и рассказанным анекдотом, — но в это время входит китаец и говорит обоим: «Ну, поели? Хоросо. А теперь по камерам!».

Из-за того, что Муромцев знал этот анекдот, а женская половина компании его слушала в пол-уха — от души смеялся только сам Гоша. Остальные отделались вежливыми смешками, что, впрочем, Гошу совсем не огорчило. Напротив, он собирался и дальше развить свою мысль, но позвонили из таксомоторной компании, и сообщили, что машина у подъезда. Настало время прощаться.

И только когда Сергей уже был на лестничной клетке, он сказал на прощание Гоше, что бы тот не забивал себе голову мировыми проблемами:

— Без тебя разберутся. И… поверь мне. Есть более серьезные вещи, о которых ты не знаешь и даже не догадываешься.

В такси Алена дремала, положив голову Сергею на плечо, а он смотрел на проплывающие за окном улицы ночного города. Муромцев вспомнил, что не так давно, почти сразу после инициации заехал к Сапожниковым по просьбе Алены. Дело было ранним утром. Гоши дома уже не было, и дверь открыла Ирина. Сергей забрал у нее рекламные буклеты и только выйдя из квартиры, заметил, что соседом Сапожниковых был старый оборотень.

Его с головой выдавала хорошо видимая дорожка ночных следов. На грязном бетонном полу, мутно светились в Сумраке красно-фиолетовым отпечатки лап низшего Темного. «Гулять выходил, собака» — подумал Муромцев и в тот же день проверил этого соседа по информационному центру Ночного Патруля.

Оборотень, в миру Селиверстов Савелий Гаврилович послевоенного рождения, жил одиноко и тихо. Работал сантехником в местном ЖЭКе. Был на хорошем счету, но иногда чрезмерно закладывал за воротник и днями не выходил на работу. Эта, по мнению Муромцева, далеко не божья тварь к Дневному Патрулю отношения никакого не имела и была достаточна законопослушна. Плохо было другое. То, что оборотень регулярно, с завидной настойчивостью реализовывал свое право на охоту. А это ни много ни мало, одна — две человеческие жизни в год. Сергею это очень не понравилось. Невооруженным глазом было видно, что сантехник привык, можно даже сказать подсел на человечину. В остальное время Савелий Гаврилович выходил по ночам размяться и попутно охотился на бродячих собак и кошек. Санитарил в некотором роде.

В первую же ночь Муромцев подкараулил оборотня у подъезда и, представившись, сделал ему внушение относительно Сапожниковых.

— Смотри у меня! Если что с ними случится, отвечать будешь ты, — сказал тогда Сергей. — Из-под земли достану. Лучше тогда тебе самому сдохнуть, прежде чем я до тебя доберусь. Доступно?

— Нарушаешь, Патрульный, — прохрипел небольшого роста мужичок с корявым, к тому же покрытым глубокими оспинами лицом. — Так не положено. Я ничего плохого не дела. й..оу… — завыл он, когда Муромцев коротким без размаха движением въехал ему кулаком в разбухшую от постоянного пьянства дряблую печень.

Все попытки вырваться у оборотня сразу прекратились, а отдышавшись он уставился на Сергея преданными собачьими глазами.

— Ты, меня, понял? — еще раз раздельно проговорил Муромцев, держа Селиверстова за шиворот. — Ну! Отвечай, собака!

— Понял, понял, Светлый.

— Вот и хорошо, Савелий Гаврилович, — удовлетворенно сказал Сергей. — Жаловаться будешь, так это была профилактическая беседа. Здесь я в своем вправе, а магия к тебе не применялась. Так ведь?

— Так, Светлый.

— Ну, вот и отлично, — Муромцев отпустил оборотня и отвернулся, брезгливо вытирая руки платком.

От Савелия Петровича несло какой-то кислятиной не хуже, чем от настоящего бомжа. «Хорошо я тогда поступил. Правильно, хотя и не очень законно», — сонно подумал Сергей, всматриваясь в темноту. Кажется, они уже подъезжали к дому.

Он не то что бы проснулся. Муромцев часа два, как почти не спал. Просто его потревожило солнце. Яркое, отливающее расплавленным золотом, оно уже вставало из-за океана, готовясь к новому дню. Большие окна номера были распахнуты, шторы отдернуты, а из полуоткрытой двери ванной комнаты доносился негромкий шум воды и пение Алены.

Посмотрев на часы, которые показывали шесть утра, Сергей решил, что пора и быстро одевшись, заглянул в ванну. Алена плескалась под душем и, судя по ее хорошему настроению это было надолго. Подумав, что так даже лучше, он набросал ей небольшую записку, что вернется к вечеру, что целует и, взяв со столика темные очки, вышел из номера.

На парковке Муромцева уже ожидала служебная машина с водителем — пожилым австралийским аборигеном. Шофера звали Фрэнком. Он был Светлым Иным шестого уровня. На этот раз транспорт не был таким роскошным. Поздоровавшись, Сергей сел на заднее сиденье обычной, даже слегка потрепанной темно-синей «Тойоты» и машина тронулась. Муромцев ожидал, что они будут долго пробираться по городским пробкам Таунсвилла, но водитель бойко объезжал опасные места, попутно показывая Сергею местные достопримечательности.

Они проехали мимо небольшого, но, как показалось Муромцеву уютного ботанического сада с примыкающим к нему стадионом и какими-то, он не разобрал какими именно, игровыми площадками. Возможно даже бейсбольными. Потом Фрэнк вывел машину на прямую и, показывая на проплывающие мимо симпатичные одно и двухэтажные коттеджи, сказал:

— Белджиан Гарден. Дальше будет Роус бей. Там я живу.

Сергей довольно равнодушно таращился в окно на незнакомый ему тропический город, а водитель продолжал вещать: