Чтение онлайн

– Какие "столбики"?

– Так мы кличем землю помещичью, що застолбили немцы, а зараз она ничья. Кажуть, держава себе возьмет. А що та земля для такой великой державы?

– Кому же отдать?

– Как кому? Колгоспу!

– Ах, вот оно что!
– сказал Мезенцев.
– А были наметки?

– Як же... Ще Басецкий планував, а его вбыли, потом и заглохло...

Кутай поддакнул хозяйке и, когда она вышла за топленым молоком, сказал:

– Этот вопрос обсуждается селянами втихомолку, товарищ майор. Острый вопрос...

– Забрудский-то хоть знает об этих "столбиках"?

– Не могу ответить.
– Кутай передернул плечами.

– Тогда следует его проинформировать еще до собрания.

– Вероятно, следует, - согласился Кутай.
– Машина ждет. Чтобы не терять времени, подскочим на ней, товарищ майор.

Сход решили провести на свежем воздухе в десять часов. А в восемь должен был прийти Демус, чтобы закончить начатую вчера беседу.

Мезенцев застал Забрудского, председателя и Сиволоба за уточнением списков селян, имеющегося у них скота, инвентаря и удобной земли. На столе была развернута старая карта землеустройства с замусоленными краями. Над ней, по всей видимости, успели достаточно поработать. В комнате держался стойкий дым табака, а запотевшие стекла окон, казалось, покрылись наледью. Забрудский раскатывал пыльный ватман, добытый из фанерного шкафа, а председатель искал в столе завалявшиеся кнопки, чтобы приколоть его на стенке, так как места на столе не хватало.

– Садитесь, принимайте участие, - пригласил Забрудский, продолжая заниматься начатым делом. Веки его глаз припухли, на щеках играл румянец, из груди во время речи доносились свистящие звуки.

Мезенцев оглянулся. Кутая в комнате не было: что ж, это и понятно. Не снимая головного убора, Мезенцев подошел к столу, выправил завернувшийся край карты, опытным глазом военного поискал "столбики", ожидая найти их на плане, отлично выполненном опытной рукой землемера. "Столбики" отсутствовали, а на том месте, где им надлежало быть, значилась салатной краской обозначенная удобная для пашни земля. Спросив о "столбиках" у председателя, Мезенцев встретился с заинтересованно-удивленным взглядом его усталых и до этого безразличных глаз.

– Что за "столбики"?
– заинтересовался Забрудский. И тут же получил обстоятельный ответ.

– Неосмотрительно утаивали вы от меня такое важное звено, - мягко, но с признаком раздражения упрекал Забрудский.
– Этот вопрос так сразу не решишь, надо немедленно созвониться с товарищем Ткаченко, согласовать. Думаю, он поддержит нас.

Председатель попросил секретаря вызвать по телефону Богатин, и вскоре из соседней комнаты, где уже раздавался гул мужских голосов, послышался его пронзительный крик: "Алло!", "Алло!" Дождавшись соединения, Забрудский схватил трубку и, подробно доложив обстановку, попросил поддержать просьбу крестьян - передать спорный надел земли колхозу, когда тот будет организован. Закончив разговор, Забрудский смахнул ребром ладони выступивший на лбу зернистый пот, произнес сухим от напряжения голосом:

– "Столбики" утряс, Ткаченко обещал убедить кого следует, вам, товарищ майор, спасибо за важную информацию.

В дверь настойчиво постучали палкой, и на пороге появился вызванный на восемь часов Демус. Со вздохом взглянув на стенные часы, показывающие без десяти восемь, он достал из кармана серебряные часы Павла Буре, щелкнул старинной крышкой и сообщил, что пришел вовремя. Сиволоб согласно кивнул, стал на табуретку и пальнем перевел стрелки.

– Порядок есть порядок, товарищ Демус.
– Забрудский радушно улыбнулся и пожал его холодную, с негнущимися пальцами руку.
– Сидайте, прошу.

Демус с той же натянутой степенностью, сохраняя спокойствие, присел на тот самый табурет, с которого Сиволоб только что подводил настенные часы.

Будто продолжая заниматься прерванным приходом Демуса делом, Забрудский принялся излагать порядок сегодняшнего собрания.

Попытки перебить представителя потерпели неудачу, и Демус, с обиженным видом сложив губы, умолк окончательно.

– Ну, що вы надумали?
– спросил Забрудский.

Демус поднял тяжелые веки с реденькими слипшимися ресничками, туманно глянул на Забрудского, протер кулаком глаза.

– Першим не можу...
– Он поперхнулся, откашлялся, правая его нога мелко задрожала.

– Кровь невинная не переконала?

Демус страдальчески усмехнулся и снова заморозил лицо, с резкими морщинами, впалыми серыми щеками, слабо покрытыми сивым волосом.

– А меня самого зарежь, кровь не пойдет.

– Неожиданное осложнение.
– Забрудский прошелся по кабинету, покуривая и заложив одну руку за ремень.
– Жинка?

– Ни.
– Демус отрицательно качнул головой.

– Яка же другая причина?

– Придут с куща, знищать.

– Уважительно.
– Забрудский помолчал, раздумывая, погасил окурок, раздавив его в черепяной пепельнице, как своего злейшего врага. Затем, круто повернувшись, так что забряцали ордена и сухо стукнулись друг о дружку медали за освобождение разных городов, твердо сказал: - Защитим колхоз, товарищ Демус.

– Солдатив поставите?
– вяло спросил тот.

– Доставим вам оружие.

– Нам?
– Демус недоверчиво взглянул на Мезенцева, потом его тяжелый пристальный взгляд остановился на Забрудском.
– А Басецких не уберегли?

Мучительная гримаса внутренней боли пробежала по лицу Забрудского.

– Да, не уберегли... Упрек справедливый. Нам преподали урок. Теперь не допустим.
– Он машинально сунул руку в карман, обвисший от пистолета, и, словно обжегшись, вырвал ее. Жест мог быть неправильно истолкован Демусом, и Забрудский добавил глуховатым, будто спазмой перехваченным голосом: - Оружие только против врагов. Для друзей, товарищ Демус, защита!

– Зброя - сила, - выдавил Демус после длительной паузы.

– ...Которую надо употреблять разумно!
– добавил Мезенцев.
– Одно и то же ружье может убить, а может защитить от злодеев... Важно, в чьих оно руках.

– Правильно, - тихо подтвердил Демус.

– Само оружие бессловесно. Им говорит человек, - сказал Забрудский и, тяжело отдышавшись, выпил кружку воды. Демус попросил воды и выпил тоже. Понимание как будто налаживалось, но Забрудский боялся спугнуть тишину и ждал, всем своим видом давая понять вызванному селянину, что переговоры закончились, следует принимать какое-то решение. Его настроение Демус понял, но не торопился: мысли пока еще не пришли в строгий порядок...

Предстояло порушить привычный уклад жизни, взять ся хозяиновать по новому методу. Правда, проверенному там, в России, и на большей части Украины, и в Белоруссии, и у туркмен, и узбеков - всюду. Все проходили они через Буки на стальных машинах, гнали немца, выкладывали штабелями захваченное оружие... Даже голова заболела от думок и потемнело в глазах. Демусу было непонятно, почему эти сидящие перед ним люди спешат согнать скот, обезличить коней, инвентарь, распахать святые межи, где родились многие из селян, где многие матери освобождались от бремени, где веками гнездовались птахи.