Чтение онлайн

Прочитав объявление, Займак вошел в раскрытые двери клуба. Когда-то это был просторный дом сбежавшего за кордон богатея. Теперь, в связи с новым предназначением дома, перегородки были вырублены, стены выкрашены маслом спокойного, немаркого цвета, под потолком подвешена люстра, горевшая вполнакала, отчего в зрительном зале держался полумрак.

Резидент находился в клубе при исполнении служебных обязанностей: в окружении мальчишек-активистов прибивал к стене плакаты, стоя на табуретке. На сцене с открытым занавесом поблескивал латунью барабан, и паренек в ситцевой косоворотке выводил на флейте пронзительные звуки. Заведующий клубом заметил нежданного посетителя лишь тогда, когда тот подошел к нему вплотную и, предвосхитив явное желание завклубом попросить его вон, сказал значительно тихо, заговорщически толкнув его плечом:

– Прошу на хвылину, друже.

– Що там?
– спросил завклубом, дернув губой и пристально вглядываясь в Займака.

– Узнаешь.

Резидент покорно прошел к сцене, куда направился Займак, спросил, не поднимая глаз, но с большой настороженностью, по-видимому, ожидая какого-то подвоха:

– Я слухаю...

– Ириихав зверхнык, буде с тобой балакать, друже...
– Займак назвал его кличкой. Резидент ничего не ответил, оглянулся. Паренек по-прежнему выводил на флейте пронзительные рулады. Заглянула женщина в белом платочке, сердито позвала своего сынишку. Вместе с ним шумно выбежали его друзья, помогавшие завклубом прибивать плакаты.

– Ну, як?
– строго спросил Займак. В суровости его тона теперь уже крылась угроза. Все входило в привычную норму общения, более понятную резиденту, нежели сомнительная вежливость.

Справившись со своим замешательством, завклубом продолжил проверку: одной клички было маловато.

– Де зверхнык?
– спросил он.

– Я поведу...

– А ты хто?
– более жестко спросил резидент и, как заметил Займак, приготовился к схватке. Судя по всему, оружия у него не было, зато бросились в глаза руки, сильные, цепкие, и тело, жилисто-крепкое, какое бывает у худощавых, натренированных мужчин.

В клубе оставался все тот же флейтист. Но допускать схватку было нельзя: это противоречило задаче, - и Займак, сделав вид, что и он убедился в резиденте, тихо произнес пароль, присланный Катериной.

Резидент облегченно вздохнул, ответил на пароль и подал руку Займаку.

– Ну, друже, так же нельзя.

– А як можно?

– Протяжка велика була, жалкував, що молотка не було под рукой.

– Так уж и молотком?
– Займак коротко посмеялся.
– Треба не задерживаться, бо нас чекае зверхнык.

– Де?

– У лиси...

– Зараз я зачиню учреждению.

Завклубом приказал музыканту отложить флейту, позвякал ключами, и паренек направился к выходу. Займак проследил за тем, чтобы резидент успокоился и уж без опасений пошел вместе с ним к лесу. Они шли молча, вначале по улице, потом, миновав окраинные дворы, пошли по тропке. Село осталось позади. В свинцовых сумерках возник лес, его черная, высокая стена с редким подлеском.

Сидоренко закончил наблюдение за рыжими муравьями, только что справившимися с червяком. Муравьи явно спешили. Сидоренко позавидовал их деловитости и дисциплине. А Займака все не было. Прошло немного времени, по каждая минута ожидания была томительно длинной. Наконец он увидел идущих по тропинке к нему людей, но, пока они не подошли ближе, не показывался. Займак остановился, поискал глазами друга. Это вызвало подозрение у резидента.

– Де ж зверхнык?
– спросил он, отступая на шаг и озираясь.

В это время Сидоренко поднялся, медленно пошел навстречу, тяжело ступая и пока не подавая голоса. Резидент, не сдвинувшись с места, прищурился, ждал, пытаясь узнать подходившего к нему человека. Пожалуй, он был не из храброго десятка, этот резидент с заячьей губой. В лице его трепетал каждый мускул, а на висках пульсировали мгновенно набрякшие жилки.

– Слава Исусу!
– бормотнул он.

– Навеки слава!
– Сидоренко, как и положено, ответил на приветствие, приблизился, подал руку.
– Де можно с вами побалакать?
– спросил он, пытливо изучая резидента.

– А що вы от мене хочете?

– Тихо, - Сидоренко оглянулся, спросил строго: - Москали е?

– Нема никого.

– А милиция е?

– Только скумырдинский та ще прикордонники на прожекторе.
– Резидент справился с испугом, приценился к обстановке, держался настороже.
– Що вы от мене хочете? Хто вы?

– То ты узнаешь.
– Сидоренко трудно давалась новая роль. Он разглядывал предателя жестко и пристально, мертвым, цепким взглядом, не скрывая своей ненависти. Именно такими жесткими и ненавидящими представлялись резиденту "зверхныки". Он поверил, отбросил подозрения.

– Я маю грепс, - сказал Сидоренко.

– Де грепс?

Сидоренко не стал отвечать, а снял башмак, повозился, вытащил спрятанный в наконечник шнурка крохотный кусочек бумаги.

– Ось грепс!

Резидент развернул бумажку, смочил свою ладонь слюной, приклеил на ней грепс и чиркнул спичкой.

Грепс, как и всегда, оказал свое действие: резидент облегченно перевел дух, спросил доверительным голосом:

– Що я мушу зробыть, друже зверхныку?

– Один вопрос поначалу. Де зараз Капут?

– Капут?
– переспросил резидент глухо, будто впервые услыхал эту кличку.
– Не знаю Капута. Не маю звязку з Капутом...

– Брешешь!
– Сидоренко вспылил, потянулся к резиденту, чтобы схватить его за грудь.

– Друже зверхныку...
– Тот отпрянул, закрыл лицо руками, потерянно залепетал: - Капут е Капут... Имя его тайна... тайна...

– Для кого тайна?
– продолжал в том же угрожающем тоне Сидоренко. Для энкеведистов бережешь тайну, га? Я тебя за горлянку, як жабу...

Займак подвинул резидента поближе к Сидоренко, и тот, дотянувшись до него и тыча под ребра кулаком, чтобы доказать принадлежность свою к начальству, добился полного признания: Капут и несколько его помощников число не назвал - прячутся в лесу, чтобы быть вблизи переправы. Они намерены провести акцию против людей, поддерживающих прикордонников. Было решение ликвидировать Устю и трех "истребков", принимавших участие в выслеживании и поимке боевиков, высланных к переправе для охраны закордонного связника. Речь шла о Кунтуше. Капута снабжала продуктами тетка Грицька, и, несмотря на важные услуги тетки, ее племянника должны были уничтожить. Резидент бесстрастно, загибая короткие пальцы, перечислял фамилии очередных жертв.

– Ты як на бойне, - трудно вымолвил Сидоренко и откашлялся, прочищая вдруг запершившее горло.
– За що вбираются знищить?

– Я ж казав, прослухали? За подмогу москалям.
– Резидент уставился немигающими глазами в Сидоренко, и тот, чтобы скрыть свои чувства, наклонил голову и глухо выдавил:

– Так... понятно... Значить, Капут приходит за харчами к тетке Грицька?
– Дождавшись кивка резидента, продолжил: - Время?

– Раз в трое суток.

– Давно вин був?

Резидент подумал, пошевелил пальцами, как бы подсчитывая: