Чтение онлайн

В этот раз она приехала домой не одна. Вместе с ней был Генри Джилсон, сухопарый парень со светлыми, отдававшими в рыжину волосами и молочно-розовым лицом, покрытым рыжими веснушками. Должно быть, в нем текла ирландская кровь, во всяком случае Маргарэт представляла себе ирландцев именно такими. К числу их отличительных черт относились также честность, порядочность и упрямство. Последнего, правда, у Генри было многовато, больше нормы. Ей, например, стоило огромного труда привезти его под крышу отчего дома и оставить ночевать. Он был в курсе непростых отношений Маргарэт с ее отцом и считал для себя невозможным провести ночь в доме генерала без его приглашения.

То, что Генри наконец согласился на ее уговоры, Маргарэт расценила как убедительное доказательство его чувств к ней. Эго привело ее в восторг. Мать уложила дочку на ночь в ее детской комнате, а Генри в гостевой, но ночью Маргарэт пришла к нему, чем повергла своего друга в ужас. Она была счастлива, что все произошло под крышей ее родного дома, ей было не так страшно. Совсем другое дело Генри. Он чувствовал себя злодеем, проникшим обманным образом в чужой дом и похитившим драгоценное сокровище. Он требовал, чтобы они тотчас же, за завтраком, признались во всем матери Маргарэт и сообщили, что вскоре поженятся.

Маргарэт стоило большого труда уговорить его не делать этого. Более того, она убедила Генри остаться в этом доме еще на одну ночь. Он не устоял: они оба были потрясены случившимся.

Отложив отъезд еще на день, Маргарэт брала на душу большую ответственность. Там, в Сан-Франциско, на этот день была назначена антивоенная демонстрация, в которой собирался принять участие отец Генри — Томас Джилсон. И, конечно, она, Маргарэт, должна была быть рядом с ним. Она восхищалась этим человеком. Томас Джилсон прошел ад Вьетнама и вернулся домой в полном убеждении, что политика американского правительства в Юго-Восточной Азии противозаконна и противоречит интересам американского народа.

Вот таким Маргарэт мечтала видеть своего собственного отца!

Судьбы этих двух ветеранов вьетнамской войны сложились по-разному. Отца Маргарэт ожидала блестящая военная карьера, призраки прошлого не мешали ему спокойно спать и с чистой совестью исполнять обязанности одного из руководителей военной машины страны. Что касается Джилсона, то он, поработав помощником адвоката, а потом и адвокатом, не смог оставить прошлое за своими плечами, позабыть его. Он все больше и больше убеждался, что его родное американское общество — это больное общество: и в дни войны, и в дни мира дела шли не так, как надо. И он решительно вступил на путь борьбы. Став активным участником движения «Мирная акция ветеранов», он побывал с миссией мира в Никарагуа.

А завтра он с группой единомышленников должен заблокировать поезд с боеприпасами, предназначенными для никарагуанских контрас.

— Жаль, что нас не будет в этот час с твоим отцом, — шепнула Маргарэт за ужином Генри. Совесть у нее была нечиста. Она принесла Дело в жертву личному счастью. Но ей сейчас так хорошо!

Генри что-то промычал с набитым ртом. Маргарэт вздохнула. Какие они все-таки разные! Лично она без ума от его отца, не побоявшегося бросить вызов страшной, вооруженной до самых зубов силе, — американскому правительству. А Генри относится к отцовским акциям как к старческим чудачествам. Он, конечно, любит отца, но не понимает его. Самого его не оставляет честолюбивое желание добиться того, чего не удалось, по его мнению, отцу, — сделать карьеру адвоката, занять достойное место в процветающем американском обществе.

Да, если говорить строго, то ей ближе отец, чем сын, но не выходить же замуж за отца — она даже прыснула от смеха в чашку с чаем, отчего несколько капель его пролилось на накрахмаленную скатерть.

Наутро Маргарэт зашла в генеральский кабинет, забралась в ящик с вьетнамскими фотографиями, там нашлось кое-что интересное. Ей захотелось порадовать отца Генри, который готовил очередной выпуск плаката «Вьетнамские ветераны против войны» и нуждался в новых материалах. Ее застал за этим делом Генри.

— Как ты можешь без спроса рыться в ящиках своего отца! — возмущенно воскликнул он. Но Маргарэт, соскочив со стула, чмокнула его в щеку, и инцидент был улажен.

Если Пит О’Конорри угостил генерала Джеймса Смита шотландским обедом, то генерал своего гостя журналиста Дэвида Гора попотчевал блюдами французской кухни. Честно говоря, он и сам был не прочь полакомиться. Долгие годы жизни за границей убедили его, что американская кухня не самая лучшая в мире. Эти вечные овощные и фруктовые салаты. Почти нет супов. Здесь не допросишься заливной или копченой рыбы. Любителю колбас тут тоже нечего делать. Вся пища — неострая, недосоленная. Нет, он, Смит, хотя и страстный американский патриот, однако предпочитает съесть на обед что-нибудь вкусненькое.

Жена Рэйс любит сообщить гостям, что пользуется рецептами, которые якобы достались ей от бабушки-парижанки. Но он-то знал, что рецепты бабушки не более, чем миф. Свои рецепты Рэйс черпала из кулинарной книги француженки Жинет Матьо, правда, надо признать, у нее это неплохо получалось.

Гость явно понравился Рэйс, она хлопотала больше, чем обычно, ее лицо раскраснелось — то ли от жара кухонной плиты, то ли от возбуждения, и она выглядела помолодевшей.

Генералы женятся лейтенантами — эту поговорку произносят тогда, когда хотят объяснить простоватый вид некоторых генеральских жен. Но Рэйс не выглядела простоватой, хотя Джеймс женился на ней, действительно будучи лейтенантом. Она работала в баре на военной базе. Была тогда Рэйс молодая, длинноногая, румяная, и в поклонниках у нее недостатка не было. Тем более что в те далекие времена женщин в армии было мало. А вот недавно командование сухопутных сил США объявило, что американки теперь могут претендовать на армейские должности, которые ранее были доступны только мужчинам. Уже сейчас в американской армии каждый десятый воин — женщина. Скоро их станет вдвое больше. А это значит, подумал про себя Джеймс Смит, вдвое будет больше скандальных дел с прелюбодеяниями и разводами. Успокаивало лишь только что полученное уточнение: пилотами разведывательных самолетов они быть не могут. И за это спасибо!

Смит совсем уже было собрался открыть рот и, перебив разговорчивого журналиста, поразглагольствовать на тему «женщина в армии», но взглянул на Рэйс и запнулся. Сообщение, что женщин в армии прибавится, ей придется не по вкусу. С возрастом ревности у нее не поубавилось.

Так что инициатива застольной беседы осталась по-прежнему в опытных руках Дэвида Гора. Разделываясь с десертом — пирогом с сырыми сочными фруктами (сливами, абрикосами, вишней) по рецепту «французской бабушки», — он продолжал развлекать хозяйку дома комплиментами и рассказами из жизни сильных мира сего. Она слушала его, блестя все еще красивыми голубыми глазами и полуоткрыв рот.

— У вас отличный дом. Ничего лишнего, и в то же время есть все необходимое. Очень современно и изящно. Вот это старое вольтеровское кресло, видимо принадлежавшее вашей бабушке, отлично вписывается в модерновый интерьер. Этакий привет из прошлого. Чудесно. Угадываю ваш вкус, мадам, потому что мужчины на это не способны!

Рэйс метнула на мужа торжествующий взгляд: он устроил ей нахлобучку, когда она притащила эту, как он выразился, рухлядь с распродажи. Она приобрела эту вещь почти за бесценок и вот, как выясняется, не ошиблась.

Опытный гость тотчас же решил сделать пас и в сторону генерала.

— Ох, эти жены! — воскликнул он. — Они очаровательны, у них бездна вкуса. Но вот всегда ли они понимают реалии нашего жестокого века? Я расскажу вам один любопытный эпизод из жизни Кеннеди. Как только он перешагнул в качестве нового президента США порог Овального кабинета, тотчас же окинул его внимательным взором, стараясь обнаружить тот знаменитый красный телефон, который, как предполагалось, должен будет проинформировать его о начале ядерного нападения Советов. Но, к своему удивлению, не обнаружил аппарата. Он спросил своего советника по науке доктора Джерома Визнера. Визнер ответил, что генерал Эйзенхауэр, предшественник Кеннеди на посту президента, кажется, держал телефон в ящике стола. Но когда Кеннеди и Визнер выдвинули все ящики, телефона там не оказалось.