Чтение онлайн

После ухода Петры у меня осталось приятное светлое чувство, как будто я прогулялась по сельской дороге, вдоволь надышалась свежим воздухом, послушала щебет птиц и полюбовалась красивой рощей и высоким синим небом.

Вскоре после ухода рыженькой фермерши в салон заглянули две юные леди. Едва поздоровавшись со мной, тёмненькая и светленькая девушки стали прохаживаться вдоль выставленных картин, подзывая друг друга посмотреть на чудесный пейзаж или восхитительный натюрморт. Они так эмоционально спорили, отстаивая каждая своё мнение, что я не могла смотреть на них без улыбки. Судя по одежде и аксессуарам, леди располагали средствами и могли приобрести половину моих работ без особого ущерба для семейного бюджета. Тем не менее, они подходили к выбору со всей серьёзностью и не хватали, словно сороки, первое, что привлекло внимание.

Я не вмешивалась в спор потенциальных клиенток, они разбирались в искусстве и не нуждались в моих рекомендациях. Сразу было понятно, что подруги не уповают на случай и не поддаются эмоциям, тратя деньги. В их внешнем облике чувствовался вкус, а не стремление удивить окружающих роскошью. Я даже рискнула предположить, что леди пользовались услугами лучших в Вергасе портних.

Наконец, клиентки сузили выбор до двух картин и теперь молча рассматривали обе, прежде чем окончательно определиться, что брать: скромный букет на фоне распахнутого окна или три бордовых розы лежащие на раскрытой книге. Чувствуя, что вот-вот решение будет принято, я отмотала и отрезала от рулона достаточный кусок крафтовой бумаги, приготовила ленты четырёх оттенков на выбор, чтобы украшать упаковку. В этот момент дверной колокольчик мелодично звякнул, впуская очередного посетителя. Я застыла с ножницами в руке.

— Доброе утро! Что вам угодно, господин…

Мужчину заметно передёрнуло от моего обращения. И это понятно. Выглядел он пугающе и, вероятно, привык, что люди прячут взгляды и спешат ретироваться при его появлении. Коренастый бугай, с выпирающими даже под обтягивающей мощный торс рубахой мышцами. Бычья шея, широкое, покрытое крупными оспинами лицо, бритый затылок — весь его облик просто вопил об опасности. Моим первым желанием было выдвинуть ящичек своего прилавка и достать всю выручку, лишь бы откупиться. Ещё успела подумать, мол, хорошо, что немного наторговала сегодня. Вторая мысль меня порадовала меньше — целью посещения рябого мужика могли быть состоятельные молоденькие клиентки. Если они подвергнутся ограблению, больше никогда не посетят мой салон, и другим расскажут о творящемся в «Долине уюта» беспределе.

Как нарочно, отец находился в мансарде, готовил для меня холсты. Даже если я подниму тревогу, вряд ли он быстро прибежит на помощь.

Бугай по-хозяйски оглядел выставочный зал, усмехнулся, увидев утончённых леди, но тут же потерял к ним интерес, что меня немного успокоило. Мужчина подошёл, нагло опёрся локтем на разделявшую нас деревянную панель, приблизил рябое лицо к моему на неприличное расстояние и прошептал:

— Что ты ему сказала, пупсик?

Я подавилась воздухом — то ли от страха, то ли от возмущения.

— Извините… господин… Я вас не понимаю.

— Всё ты понимаешь! — сузил сердитые глаза наглец. — Разболтала наши секреты графчику, признавайся!

— Какие ещё секреты? — даже охвативший меня страх не помешал удивлению. — Мне о ваших секретах ничего неизвестно!

— Точно? Не врёшь? — неприятно улыбнулся рябой, демонстрируя отсутствие двух верхних зубов.

Я лишь нервно помотала головой, не представляя, как себя вести. На моё счастье, клиентки определились с выбором и двинулись к стойке. Рябой наглец снова усмехнулся, увидев их приближение и, буркнув что-то типа «ещё поболтаем», выскользнул на улицу. Стремительность его при весьма заметных габаритах, удивила меня.

Неприятный разговор оставил такое неприятное впечатление, что я действовала машинально. Принесла натюрморт, стала его упаковывать. Похвалила выбор девушек, сказав, что и сама люблю картины, в которых есть намёк на романтические отношения, ведь скромный букетик на окне, скорее всего, подарен тайным поклонником леди.

— Мы тоже так подумали, — радостно сообщила светленькая.

— Сколько мы должны за эту красоту? — уточнила тёмненькая.

— Три серебряных.

Она кивнула и раскрыла кошелёк. Подруга тоже полезла в свой. Я с удивлением уставилась на шесть монет, оказавшихся на прилавке.

— Позволь мне заплатить! — настаивала одна подруга.

— Нет, мы договорились, что картину покупаю я, — спорила другая.

— Давайте так, — примирительно улыбнулась я. — У каждой из вас возьму по монете, сделав скидку.

— О нет! — решительно возмутилась светленькая. — Вы и так очень дёшево запросили. Я бывала в столичных салонах, даже за самую невзрачную работу там придётся выложить не меньше пяти серебрушек!

Я вспомнила сказанное мне накануне госпожой Тиль и улыбнулась:

— К сожалению, в Вергасе не так часто встречаются тонкие ценители живописи.

— Это всё вам, — с благодарностью посмотрев на меня, тёмненькая леди собрала все монеты в кучку и придвинула ко мне. — Надбавка за приятное обслуживание.

Она кивнула подруге, успевшей схватить покупку, и первой пошла к выходу. Две щедрые клиентки сгладили впечатление, оставленное рябым посетителем, однако совсем избавиться от холодного ужаса не получилось. Я снова вознамерилась поднять вопрос об охраннике. Заперла входную дверь, задвинув засов, повесила на стеклянную витрину объявление о кратком перерыве в работе и направилась в мансарду.

Отец встретил меня улыбкой, гордо демонстрируя натянутые на подрамники и загрунтованные холсты, выстроившиеся вдоль стены:

— Принимай работу, дочка.

Я сдержанно поблагодарила его и, виновато отводя взгляд, заговорила:

— Прости, папа, я знаю, как ты не любишь лишние расходы, но поверь, охранник просто необходим!

Выслушав мой эмоциональный рассказ о жутком рябом человеке, который явился ко мне и задавал неудобные вопросы, отец покачал головой:

— Ничего страшного ведь не случилось? Ты ведь заверила его, что граф Конни ушёл восвояси, так ничего и не выяснив?

— Папа! — возмутилась я. — Чего не выяснив? Как я могу отвечать на вопросы кого ни попадя? Потом, я и сама ничего не понимаю.

— Вот и хорошо! — кивнул отец, легонько подталкивая меня к лестнице. — Не волнуйся, больше никто к тебе не сунется. Иди, открывай салон, а то клиентов упустишь.

— Так что насчёт охранника? — упорствовала я. — Быть может мне самой заняться поисками подходящего?

— Не надо.

— Как не надо? Ты ведь далеко не всегда можешь подоспеть мне на помощь. Что делать, если какой-нибудь бандит потребует выручку, или, что ещё хуже, заберёт кошельки у посетителей?

— Не стоит накручивать себя, дочка, — строго сдвинул брови отец. — Ты ведь не думаешь, что папа выставил тебя на растерзание? Да, у нас нет человека в помещении, но это не значит, что за тобой не присматривают.

— Ты имеешь в виду следящий артефакт? Но этого мало!

— У нас есть охранники, Маэлиса! — Есть, просто они незаметны.

Резко махнув рукой, отец прекратил наш спор и стал первым спускаться по лестнице. Он так быстро сбежал по ступеням, что я, путаясь в длинном подоле платья, не могла угнаться. Когда я спустилась в салон, зеркальная дверь уже захлопнулась. Можно было пройти в отцовскую мастерскую и прояснить недомолвки, что мне довелось услышать, но моё внимание привлекла женщина, делавшая мне знаки с улицы. Клиентку нужно было впустить. Я пробежалась к выходу, сняла с витрины табличку и отодвинула засов. Новых посетителей следовало встречать с улыбкой, какие бы бури не бушевали в груди.