Чтение онлайн

Дворец был полон воспоминаний, и Питер снял очки — они отчаянно мешали, показывая ненужное прошлого: вот тут, у этой софы он когда-то первый раз держал её за руку, а вот под этой картиной, разглядывая её великого предка, он чуть не поцеловал её, а там… Очкам надежнее будет в кармане.

Анфилады комнат.

Кабинет.

Король…

Питер склонился перед ним, замечая, что проклятье почти полностью пожрало его — для бывшего мага восемьдесят лет не срок, короли же и до двухсот лет доживали, но сейчас перед Питером сидел совсем старик. Сгорбленные плечи, седые волосы, блёклые глаза, сухие, высохшие пальцы, которые задумчиво стучали по столу.

— Да, потрепала тебя жизнь, — прозвучало очень тихо — голос Алистера Третьего тоже постарел.

Сноу стоял ровно, словно на плацу, только руки за спину спрятал, чтобы не видно было судорожно сжатых пальцев — хорошо, что коробка конфет крепкая и все выдержит. А трость он, болван, забыл в магомобиле.

— Не жалуюсь.

Король тихо расхохотался, словно Питер рассказал занятную историю.

— Еще бы ты жаловался. Все колонии объездил?

— Не все, милар.

— И где же ты не был? — глаза, хоть и были водянистыми, смотрели внимательно, ища страх. Или неуверенность. Или что-то еще.

Питер честно ответил:

— В Ализонии не был.

Алистер Третий отмахнулся:

— Там делать нечего — спокойные земли. А в Антабере был?

— А там что делать, милар? — не удержался Питер.

— Говорят, есть там затейливая профессия — пингвинов поднимать… Не слышал?

— Нет.

— И хорошо. Это, полагаю, на практике интереснее узнавать. — Алистер с насмешкой посмотрел на Сноу и внезапно переменил тему: — свататься опять будешь?

Сноу не ответил, лишь сильнее сжал пальцы за спиной.

— Молчишь… Боишься в Антабере оказаться? Думаешь, не понравишься пингвинам?

— Мне нечего сказать вам, ваше величество.

Честный ответ тут никого не интересовал, а лгать не в привычках Питера. Король прошелестел своим почти мертвым голосом:

— Молчи… Молчи… Жизнь твоя. И жить тебе всего один раз. Другого не будет. Я все, что мог, сделал. Теперь ход за тобой.

Питер сухо уточнил:

— Пингвинов поднимать?

— Еще можно медведей приручать.

— Они не водятся в Антабере, милар.

— Заведешь. Иди уже с глаз моих…

Сноу протянул коробку с конфетами. Он уже сунул туда свой нос — должен же знать, что передает королю. Там, в бархатных гнездах, лежали два десятка желудей.

— Это вам, милар, с наилучшими пожеланиями! — Питер положил коробку на край стола. — Счастливого Нового года и хорошей Длинной ночи!

Король махнул рукой:

— Иди… Тоже мне, всего десять лет службы, а ты уже и хвост поджал. И куда девается любовь нынче? И романтика. И риск… Иди…

Он пошел.

Его проводили до залы, где звучала музыка, и танцевали пары. За столы позовут позднее — ближе к полуночи, но Питер не пойдет туда.

Глаза искали в разноцветной толпе Лили и не находили. В этом году в моде были яркие платья, и зала сияла всеми оттенками синего, зеленого и желтого. Запрет был только на красный — это цвет для невест и дебютанток.

Мундиры, смокинги, фраки, придворные костюмы, а ему нужна была только она одна — его Лили.

Она нашлась, когда смолкла музыка, и пары в центре зала решили затеять игру. Его Лили. Тоненькая, совсем выцветшая от проклятья, в ярко-синем платье, в котором она терялась со своей отчаянно бледной кожей. Диадема в высокой прическе, бриллианты на шее и россыпью по платью.

Совесть не выдержала: «Питер, ну куда ты лезешь! Ты же со своим жалованием даже на нижнюю юбку ей заработать не можешь!» — только и это не остановило его. Все или ничего. И эльф с ним с Антабером — там тоже люди живут. И эти… Пингвины!

Он встал на одно колено, заставляя Лили искать глазами гвардейцев, но тех поблизости не оказалось.

— Встань! Ради всех богов встань! — прошипела она, а толпа гостей лишь чуть раздалась вширь, ожидая небывалого зрелища — среди гостей было слишком много тех, кто еще помнил его прошлую попытку.

Он протянул ей кольцо, коробочка, зараза такая, покатилась по полу, портя момент:

— Анна София Лилиан Эдоранская…

— Иди к эльфам!!! — невоспитанно выругалась Лилиан, но это не остановило его.

— …я Питер Сноу без рода прошу…

— К эльфам!!! Или ты думаешь, что я откажусь?! — последние слова слишком громко прозвучали в повисшей недоброй тишине.

Питер твердо закончил:

— …вашей руки. Обещаю любить и защищать вас всю оставшуюся мне жизнь.

Лилиан подняла голову, рассматривая хрустальные подвески люстр и что-то еще. Питер тоже посмотрел наверх, но не нашел того, что так её заинтересовало.

— Придур-р-рок! — Лилиан все же посмотрела на него. — Ты понимаешь, сколько тебе осталось?!

Он протянул ей кольцо:

— Зато все мои дни и часы. И я точно знаю, что сделал все так, как хотел.

— Сволочь! А обо мне ты подумал?!

Он все же встал, понимая, что хватит уже дурака валять на глазах всего двора, и подкинул кольцо на ладони:

— Возьмешь или нет?

Лилиан, прекрасная в своем гневе, протянула руку и схватила кольцо:

— Размечтался! Возьму! И надену! И плевать на твою жизнь, понял, Питер Сноу?! Меня больше не волнует, как ты выживешь! Мне черное к лицу, я и вдовой хорошо проживу!

Стукнул посох распорядителя бала:

— Вальс в честь помолвки принцессы Анны Софии Лилиан Эдоранской и герцога Питера Дарлингширского!

Толпа гостей дружно раздалась в сторону, оставляя в середине залы только невесту и жениха.

Сноу выгнул бровь:

— Однако, пингвины отменяются…

Он протянул руку:

— Лили… Окажи мне честь!

Она сперва сама надела кольцо на безымянный палец — то даже не застряло на атласной перчатке, село как влитое, — и лишь потом вложила руку в его ладонь. И пальцы дрожали до невозможности, унять дрожь не удавалось. Ни ей, ни ему.

Питер наклонился, целуя кончики её пальцев:

— Все будет хорошо, Лили… Хотя я и подозревал, что жить мне отныне в Антабере.

А музыка плыла над залом, умоляя пойти за ней. Поверить, что все удалось, поверить, что отныне в его жизни все будет хорошо. И он позволил себе аккуратно положить руку на талию Лили и повести её в танце. Танце, который он ждал целых десять лет.

— Только, знаешь, Лили… А в Ализонии и Антабере все же побывать придется — хотя бы для того, чтобы узнать, чем там живут и дышат.