Чтение онлайн

Я начал с просьбы, обращенной к слушателям в зале, мгновенно позабыть обо всем только что сказанном. Ошеломленные люди смотрели на меня, будто не могли поверить в то, что я не шучу. Краешком глаза я сумел уловить, что и мои соседи по президиуму возмущены комментарием. Я считал важным дать слушателям представление о фундаментальном аспекте рынков. Я обратился к присутствующим с вопросом, занимался ли кто-нибудь из них фундаментальным исследованием рынков, на которых они работают в настоящее время. К моему удивлению, лишь несколько человек заявили о том, что изучали с фундаментальной точки зрения рынки перед тем, как совершать на них сделки.

Главной задачей моей презентации было дать техническим трейдерам ощущение фундаментальной составляющей рынка. Ведь многие закаленные в боях ветераны скажут вам, что принимают решение о входе в рынок после тщательного анализа, как фундаментальных основ рынка, так и технической картины. Прекрасный пример тому – мой старый друг и клиент Винс Маклафлин. Винни мог часами рассуждать о фундаментальном анализе, уходя от обсуждения технических индикаторов. Каждый раз, когда я заводил разговор об уровнях поддержки и сопротивления, Винни отмахивался от меня: «Брось ты все эти вуду-прибамбасы». Так продолжалось, пока он не занялся арбитражем.

В качестве арбитражера Винни должен был сам позаботиться об обнаружении возможных подводных камней. Смысл арбитражной операции заключается в одновременной продаже и покупке схожих инструментов, что приводит к моментальной фиксации прибыли, возникающей за счет образовавшегося на рынке ценового различия. Став арбитражером, Винни превратился в трейдера-технаря и завел привычку обсуждать со мной внутридневные уровни поддержки и сопротивления.

На заре карьеры во фьючерсной индустрии мне пришлось поработать на небольшую компанию по торговле зерном, которая называлась Чикаго Грейн (Chicago Grain). Тогда я еще был студентом университета Лойолы и вел себя соответственно. Страсть к аналитической работе, которую мне привили преподаватели, я использовал для сбора всевозможной информации, имеющей хоть какое-то отношение к трейдингу. Досаждая всем вопросами, я стремился отыскать человека, обладавшего знанием рыночной структуры, и который простыми словами объяснил бы смысл происходящего вокруг меня. Одним из первых, кто привлек мое внимание, был Тед Ли Фишер (Ted Lee Fisher) – эклектический персонаж, которого мы уважительно называли «Доком».

Док был типичным продуктом 60-х, хорошо усвоившим уроки своего поколения и сумевшим воспользоваться ими в процессе рутинной работы. Док работал с клиентскими счетами и вступал в контакт со мной, только когда возникали проблемы с клиентами или у меня были вопросы по открытым позициям. Его выделяла постоянная готовность искренне ответить на все вопросы относительно рынка и трейдинга. Метод работы Дока приводил меня в восхищение. Он как никто другой умел вплетать в мир базовых основ узоры технического анализа. Для новичков, подобных мне, в те славные и такие далекие дни моей молодости, очень важно попытаться как-то рационализировать присущий рынку хаос. Наблюдение за рынком совсем не означает того, что трейдеры и инвесторы сумеют разобраться в истинном характере рыночной ситуации, если они не умеют отслеживать изменения цены и направляющий ее временной фактор.

Док был самым крупным трейдером из числа работавших на компанию Чикаго Грейн, когда я там был, по сути, посыльным. Первый деловой обед, на который я попал, был оплачен Доком, пригласившим всю свою команду с площадки отпраздновать рекордный для него месячный доход от комиссии. На том обеде я понял, что рядом со мной находится неисчерпаемый и щедрый кладезь информации, готовый отвечать на все мои вопросы. За вечер я задал их штук 20. Меня интересовало все – от его прошлого до методологии трейдинга.

Я узнал, что он был бунтарем по натуре, в свое время взявшим в школе Энн Арбор (Ann Arbor) академический отпуск для того, чтобы исколесить страну на мотоцикле. Это был настоящий «Беспечный наездник»! Оказалось, что его познания не ограничиваются исключительно трейдингом, Док имел свое мнение по всем острейшим проблемам современного мира. Методы технического анализа, которыми он руководствовался в своей торговле, нарабатывались на основе наблюдений, сделанных им в молодые годы, пришедшиеся на бурные 60-е.

Я повидал тысячи адептов технического анализа, заявлявших о действенности разработанных ими методов работы на рынках. Должен сказать, что лишь несколько заслуживали хоть какого-то внимания. Из этих нескольких я считаю уникальным только Дока – уникальным и неповторимым в своем подходе к трейдингу. Он десятилетиями избегал и продолжает избегать вплоть до настоящего времени всяческих интервьюеров и журналистов. Док только раз в своей жизни согласился поделиться своими мыслями и идеями касательно структуры рынка и трейдинга.

Буруджян: Тед, твой подход к рынку и отношение к техническому анализу уникальны. Многие считают тебя наиболее оригинальным технарем из всех, работающих на современных рынках.

То, каким ты стал сегодня, во многом определяется твоими корнями и пережитым в жизни. Расскажи нам вкратце о своей жизни, о том, где и в каких условиях вырос и каким образом попал на рынок.

Фишер: Не вдаваясь в подробности, могу сказать, я поступил в университет штата Мичиган в 1966 году. Выбор был прост – либо университет, либо Вьетнам. Той зимой я посещал лекции гарвардского профессора, рассказывавшего о межпланетных путешествиях. Звали профессора Тимоти Лири (Timothy Leary, 1920–1996 – писатель и психолог, исследовал влияние психоделиков на нервную систему; один из идеологов движения хиппи – Примеч. пер.). Я также побывал на концерте нью-йоркской рок-группы, сопровождавшемся слайд-шоу одного художника. Группа эта была Вельвет Андеграунд (Velvet Underground), а художника звали Энди Уорхол (Andy Warhol). Все это в большей или меньшей степени определило характер и стиль моих студенческих лет. Но я и учился тоже. После получения степени бакалавра по экономике я защитил степень магистра философии и получил приглашение в социологическую программу, участие в которой требовало знания четырех дисциплин.

Дисциплинами этими были антропология, философия, история и собственно социология. По итогам первого года в магистратуре мои профессоры представили меня к получению Рэком Прайз (Racom Prize). Этот приз в университете Мичигана ежегодно присуждается трем студентам, я оказался одним из них. Приз по тем временам был невероятным – 7500 долларов, что намного превышало стоимость машины Корвет, о которой я мечтал. К тому же мне поручалось ведение учебного курса по составленной мною самим программе, причиталось жалованье лектора, и, самое важное, оплата всех расходов.

Окончание учебы в университете Мичигана совпало с урезанием никсоновской администрацией программы исследований, которыми я интересовался. Это была своеобразная плата за наше участие в антивоенных выступлениях. Кроме этого, в моей жизни были и другие сложности – у мамы нашли рак груди. К счастью, я сумел уговорить ее пройти курс терапии, и вот уже 35 лет она абсолютно здорова. Но в те дни я очень тяжело переживал навалившиеся на меня проблемы, поэтому и решил: если мне ничего не светит в науке – черт с ней, пойду в бизнес.

У моей семьи были знакомые в компании Сперри Рэнд (Sperry Rand – компания по производству вычислительной техники. – Примеч. пер.), которые устроили мне встречу с руководством. Интервью прошло успешно, они были в восторге от меня. Они решили создать рабочее место в своем вашингтонском офисе, я должен был заниматься лоббированием. Как оказалось, у компании Сперри Рэнд были заводы в различных штатах, поэтому я должен был встречаться с политиками, рассказывать им о том, каким большим влиянием на избирателей мы пользуемся в том или ином округе, и насколько признательны были бы за их поддержку. Но интервьюировавшим меня нужно было получить «добро» из штаб-квартиры компании в Нью-Йорке, поэтому мне было сказано отправляться назад в Энн Арбор, отдохнуть пару недель и дождаться их звонка. Итак, я сижу в Энн Арборе, смотрю баскетбол, и вдруг заходит человек. Человек смотрит на меня и спрашивает: «Чем ты занимаешься? Я никогда не встречал тебя раньше». Я рассказываю ему свою историю, на которую он реагирует своеобразно: «Что? Ты с ума сошел? За какие-то семнадцать с половиной тысяч долларов ты собираешься делать это? Приходи завтра утром ко мне в офис». Он оказался брокером по товарным фьючерсам. Дело происходит в августе 76-го, правительство только что разрешило торговлю золотом в Соединенных Штатах, которое европейцы протащили вверх до 200 долларов за унцию. Как только этот продукт стал легальным для торговли в США, они обвалили цену до 100 долларов за унцию.