Чтение онлайн

К счастью, многие из инвесторов, с которыми мне довелось встретиться, были обаятельны и экстравагантны. Я летал на Багамы, чтобы провести день с Джоном Темплтоном, величайшим собирателем иностранных акций двадцатого столетия, который жил в карибской идиллии под названием Лайфорд-Кей. Я ездил в Хьюстон на аудиенцию с Файезом Сарофимом, загадочным египетским миллиардером, прозванным Сфинксом. Его офис украшали картины Эль Греко и Виллема де Кунинга вместе с мозаичным полом пятого века, привезенным из сирийской церкви. Я беседовал с Марком Мобиусом (Лысым Орлом), который путешествовал по развивающимся странам на частном самолете Gulfstream, оснащенном позолоченной фурнитурой и обивкой из кожи игуаны, купленном у разорившегося ближневосточного магната. Я брал интервью у Майкла Прайса, любителя поло и владельца стомиллионного состояния, грозы неэффективных директоров, получившего известность как «самый страшный сукин сын на Уолл-стрит». Я познакомился с Хельмутом Фридлендером, который в 1930-х годах бежал из Германии, сделав лишь одну остановку, чтобы забрать с собой сестру-подростка и купить шляпу, «потому что джентльмен не путешествует без шляпы». Он пил Chateau Petrus, собирал ценные средневековые книги и торговал всем подряд – от фьючерсов на кофе до Эмпайр-стейт-билдинга. Ему было за девяносто, когда он сказал мне: «У меня всегда была бурная жизнь».

Это стало бесценной школой. Джек Богл [1] [1] , икона индексного фонда, создавший компанию Vanguard, которая сейчас управляет 6,2 триллиона долларов, рассказал мне об уроках по основам инвестирования, которые преподал ему его ментор и герой, пионер взаимных фондов по имени Уолтер Морган: «Не теряй голову. Не иди на чрезмерный риск… Минимизируй расходы». И еще: «Толпа всегда неправа». Как мы увидим дальше, Богл также объяснил, почему «не обязательно быть выдающимся», чтобы стать преуспевающим инвестором.

Питер Линч, самый известный управляющий фондом в Fidelity, рассказывал мне о том, как ему удалось выиграть, переиграв всех. Но он также говорил о страшной непредсказуемости рынков и необходимости быть скромнее: «В школе ты часто получаешь пятерки и четверки. На фондовом рынке ты получаешь много двоек. И если ты оказываешься прав в шести или семи случаях из десяти, то ты очень хорош в своем деле». Линч вспоминал один из своих первых провалов: амбициозная компания по продаже одежды прогорела «по вине фильма „Бонни и Клайд“», который внес изменения в женскую моду так неожиданно, что ассортимент компании оказался «никчемным». Нед Джонсон, мультимиллиардер, превративший Fidelity в финансового гиганта, посмеялся и сказал Линчу: «Ты все сделал правильно… Некоторые вещи сваливаются, как снег на голову».

В неспокойные дни после 9/11 [2] , когда финансовые рынки переживали худшую неделю со времен Великой депрессии, я отправился в Балтимор на встречу с Биллом Миллером, который на тот момент продолжал свою беспрецедентную серию, когда он опережал индекс S&P 500 пятнадцать лет подряд [2]. Мы провели несколько дней вместе, путешествуя в его Learjet, купленном отчасти для того, чтобы его 110-килограммовый ирландский волкодав мог летать вместе с ним. Экономику лихорадило, в Афганистане назревала война, и его активы рухнули на 40 процентов по сравнению с пиковым значением. Но Миллер был расслаблен и весел, продолжая хладнокровно вкладывать сотни миллионов долларов в упавшие акции, которые впоследствии взлетели.

Как-то утром я стоял рядом с ним, когда он звонил в офис, чтобы узнать, как дела. Аналитик на другом конце линии сообщил, что компания AES, чьи акции Миллер только что приобрел, объявила ужасные финансовые результаты. Стоимость акций упала вдвое, из-за чего до обеда он потерял 50 миллионов долларов. Миллер немедленно удвоил ставку, спокойно предположив, что неразумные инвесторы слишком остро отреагировали на неутешительные новости компании. Как он объяснил мне, инвестирование – это непрекращающийся процесс вычисления шансов: «Это все вероятности. Определенности не существует».

И, наконец, был Билл Руан – один из самых успешных финансовых аналитиков своего поколения. Когда в 1969 году Уоррен Баффетт закрыл свое инвестиционное партнерство, он порекомендовал Руана в преемники. До самой смерти Руана в 2005 году созданный им Sequoia Fund приносил ошеломляющую прибыль. Он практически никогда не давал интервью, но мне довелось подробно побеседовать с ним об основополагающих принципах, которым в 1950-х годах он научился у «главной звезды» по имени Альберт Хеттингер. «Эти простые правила всегда имели для меня огромное значение, – сказал Руан. – Они легли в основу большей части моей философии… И это лучший совет, который я могу дать».

Во-первых, предостерег Руан, «не занимайте деньги на покупку акций». Он вспоминал свой ранний опыт, когда с помощью левереджа [3] он «взял шестьсот долларов и многократно умножил их». Затем «рынок дал трещину», и это ударило по нему так сильно, что пришлось все продать и «вернуться практически в исходную точку». Так он открыл для себя, что «невозможно действовать рационально, когда вкладываешь занятые деньги». Во-вторых, «следите за тем, чтобы не поддаться импульсу». То есть проявляйте крайнюю осторожность, «когда видите, что рынки сходят с ума» из-за того, что толпа паникует или кидается скупать акции по неоправданным оценкам. В-третьих, игнорируйте прогнозирование фондового рынка: «Я твердо верю, что никто не знает, как поведет себя рынок… Самое главное – найти привлекательную идею и вложиться в компанию с дешевыми акциями».

Четвертый принцип Руан считал самым важным из всех: инвестируйте в небольшое количество акций, которые вы настолько тщательно изучили, что у вас появилось информационное превосходство. «Я стараюсь разузнать все, что можно, о семи или восьми хороших предложениях, – сказал он. – Если что-то кажется вам по-настоящему дешевым, почему бы не вложить в это пятнадцать процентов вашего капитала?» У обычных инвесторов есть несколько более безопасных путей к успеху. «Большинству людей выгоднее инвестировать в индексный фонд», – утверждал Руан. Однако для инвесторов, цель которых – победить рынок, умным подходом он считал концентрацию: «Я не знаю никого, кто добился бы успеха, инвестируя в большое количество ценных бумаг, кроме Питера Линча».

Когда мы беседовали с ним в 2001 году, Руан сказал, что 35 процентов активов Sequoia вложено в акции одной единственной компании – Berkshire Hathaway. Она впала в немилость в период повального помешательства на доткомах [4] , и Баффетта, председателя совета директоров и ее генерального директора, обвиняли в потере сноровки. Однако Руан увидел то, что проглядели другие: «прекрасную компанию» с отличными перспективами роста, управляемую «умнейшим парнем в стране».

Я начал понимать, что величайшие инвесторы – это интеллектуальные индивидуалисты. Они не боятся подвергать сомнению общепринятые истины и бросать им вызов. Они извлекают прибыль из заблуждений и ошибок людей, мыслящих менее рационально, систематично и беспристрастно. По сути, одна из самых убедительных причин для знакомства с инвесторами, находящимися в центре внимания этой книги, заключается в том, что они могут научить нас не только тому, как разбогатеть, но и способам улучшить то, как мы думаем и принимаем решения.

Отдача от разумного инвестирования настолько велика, что этот бизнес привлекает много блестящих умов. Но цена ошибки может оказаться катастрофической, что редко случается в среде профессоров, политиков и ученых мужей. Высота ставок помогает объяснить, почему лучшие инвесторы – это, как правило, непредвзятые прагматисты, которые неустанно ищут способы усовершенствовать мышление.

Воплощением этого мировоззрения был пугающе умный партнер Баффетта, Чарли Мангер, который однажды заметил: «Я наблюдаю за тем, что работает и что не работает и почему». Мангер, являющийся одной из центральных фигур книги, двигался во всех направлениях в своем стремлении улучшить образ мышления, заимствуя аналитические инструменты из самых различных дисциплин, вроде математики, биологии и поведенческой психологии. Его ролевыми моделями были Чарльз Дарвин, Альберт Эйнштейн, Бенджамин Франклин и алгебраист из девятнадцатого столетия по имени Карл Густав Якоб Якоби. «Я многому научился у мертвецов, – сказал мне Мангер. – Я всегда помнил, что существует большое количество мертвецов, с которыми мне стоит познакомиться».