Секреты великих ораторов. Говори как Черчилль, держись как Линкольн
Шрифт:
Один бездомный забрался в курятник, съел цыпленка и там же заночевал, укрывшись от дождя.
Местный законник обвинил бродягу в краже со взломом, воровстве и проникновении в чужое жилище.
Прокурор спросил обвиняемого:
— Вы когда-либо отбывали наказание в тюрьме?
Тот кивнул.
— Где?
Седой преступник ответил:
— В Андерсонвилле, в Джорджии.
Многим было известно, что эта тюрьма была самым настоящим концлагерем, хотя в те времена [47] такого понятия еще не существовало.
Мой отец обратился к суду:
— Как вы считаете, не хватит ли для этого старика тюрьмы?
47
1864 год.
Мой отец знал, что ему ответят, и его подзащитного оправдали.
Ряд вопросов
В 1960 году на съезде республиканцев я слышал, как докладчик старой партии, конгрессмен из Миннесоты доктор Уолтер Джадд, бывший проповедник и миссионер, задал серию вопросов:
Разве при республиканцах семьдесят миллионов человек в Восточной Европе потеряли свободу под игом советской тирании?
Разве при республиканцах миллиарды китайцев были порабощены коммунистическим диктатором?
В ответ слушатели прорычали «Нет!» на каждый из четырех вопросов, заданных Джаддом. Двадцать два года спустя Джадд рассказал мне, что текст, по которому он читал речь, был написан в форме утверждений:
«Не при республиканцах…» Но опытный оратор решил превратить каждое утверждение в вопрос.
Никогда не задавайте вопрос, если вы не знаете на него ответа.
Сила риторики
Не все сильные вопросы требуют ответа — даже не высказанного вслух. Иногда риторические вопросы — то есть вопросы, не требующие ответа, — задаются с целью побудить слушателей вступить в диалог.
В 1950 году министр Лейбористской партии хвастался благосостоянием британского общества под руководством социалистов и в качестве аргумента приводил цифры увеличения рождаемости и роста населения. Черчилль перебил оппонента сильным вопросом.
Не кажется ли глубокоуважаемому джентльмену, что улучшение статистики рождаемости — не заслуга социализма, а личное дело каждого?
Естественно, даже если ответа на вопрос нет, его можно предположить.
Американская феминистка и борец за гражданские права женщин Сьюзен Энтони сделала вопрос главным оружием своей самой знаменитой речи:
Остается задать только один вопрос: является ли женщина личностью?
В разгар бейсбольного сезона менеджер одной команды, чьи надежды на чемпионство к июлю окончательно увяли, раздумывал над огромным счетом за известного подающего. Он задал администрации такой вопрос:
Если с ним мы не выйдем в плей-офф в этом году, не обменять ли нам его на игроков, которые понадобятся нам для выступлений в следующем году?
Римский сенатор Цицерон превратил риторический вопрос в ораторский прием, позже освоенный американскими ораторами Дэниелом Уэбстером, Генри Клеем и Джоном Кэлхуном.
Обвиняя в безнравственности Катилину, Цицерон говорил:
Доколе же ты, Катилина, будешь испытывать наше терпение?
Апостол Павел тоже пользовался этим приемом. Одна из самых знаменитых его цитат — тоже риторический вопрос:
И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? [48]
Глава крупного пищевого комбината на собрании высказал предупреждение по поводу одного из производителей соусов.
48
1 Кор., 14:8.
Доколе мы будем спускать деньги на убыточное предприятие в условиях падения рынка?
В декабре 1941 года сразу после нападения на Перл-Харбор Уинстона Черчилля пригласили выступать на объединенном заседании конгресса. После зачтения «списка ущерба» он заявил:
Японцы напали на нас в Перл-Харборе, на тихоокеанских островах, на Филиппинах, в Малайзии… уже невозможно оценивать действия японцев с точки зрения разума и здравого рассудка.
Затем он умолк и задал риторический вопрос:
Как вы считаете, что они за люди?
Конгрессмены и сенаторы вскочили на ноги и ответили пятиминутным громом аплодисментов.
Риторический вопрос, заданный Черчиллем в Капитолии, — сильный вопрос во всей красе. Черчилль считал, что этот прием нужно использовать в речи один раз, но вопрос должен быть простым и резким.
Поэтому, если вы хотите завоевать слушателей, прибегайте к вопросам, как Черчилль. Вопрос должен быть простым и занимать не более одной строки.
Сила ключевого слова
И как набат, гудят слова [49] .
В разговоре или выступлении иногда нужно сделать смысловое ударение или акцент на каком-то слове. Конечно, это не значит, что его надо выкрикнуть. Гораздо эффективнее сделать перед ним небольшую паузу.
Моя мама в свое время слушала радиопередачи Эдварда Мэроу из охваченной войной Британии. Шести лет от роду я слушал передачи вместе с ней и до сих пор помню их зловещее начало:
49
Пер. А. Проскуряковой.
В эфире [пауза] Лондон.
После войны вечерние репортажи начинались словами:
В эфире [пауза] новости.
В журнале New-Yorker о Мэроу было написано:
Кажется, будто в Судный день с небес прозвучит голос, который в духе Мэроу скажет: «В эфире [пауза] Господь Бог».
В статье автор рассказал, что секрет паузы перед ключевым словом Мэроу открыл для себя благодаря преподавателю актерского мастерства в штате Вашингтон, где вырос. Пауза, говорил Мэроу, привлекает внимание к последующей фразе или слову.
Черчилль предварял важное или необычное слово намеренной паузой, похожей на остановку при заикании.
Комментатор радио Disney-ABC Пол Харви подобным же образом заканчивает свой эфир:
[пауза] Всего доброго!
В арсенале Уинстона Черчилля имелся еще один прием. Как известно, Черчилль заикался. Он изобрел способ скрыть свои невольные заминки, заикаясь намеренно. При этом он обнаружил, что, заикаясь специально, чтобы отчетливее донести ключевое слово до своих слушателей, он меньше волновался и меньше внимания обращал на свой недостаток. С помощью этого приема Черчилль постепенно избавился от заикания.