Чтение онлайн

Мне очень помогло просматривание альбомов с фотографиями матери. Я словно воссоздавал внутри себя ее образ, узнавая в себе ее черты, осознавая, до какой степени я усвоил ее мнения, ценности и манеру поведения. Глядя в зеркало, я видел черты ее лица в собственном отражении. Мне стало ясно, насколько я в действительности похож на нее, и до какой степени являюсь ее живым наследием. Я понял, насколько мы с матерью зависели друг от друга. Многое из того, что мне не нравилось в ней, было на самом деле во мне самом. Казалось, что я прикладываю героические усилия, чтобы найти ей место внутри себя.

Разглядывая старые фотографии, я осознавал неразрывность прошлого и настоящего, а также то, какую огромную роль играют наши воспоминания в построении осмысленной жизни. Отношения с другими, живыми или мертвыми, словно обрамляли мое чувство «я» и образ жизни. В процессе восстановления отношений с миром я разговаривал со своей матерью, я делал это с того момента, как остался с нею наедине в морге; я разговаривал с нею во сне и часто чувствовал ее присутствие. Она была одновременно где-то далеко и рядом. Более того, я был вынужден говорить о ней. Несмотря на свое желание остаться в одиночестве, я нуждался в помощи других, чтобы преодолеть горе. Как гласит турецкая пословица: «Тот, кто замыкается в своем горе, никогда не излечится от него». С горем нужно бороться, иначе оно обрушивается на нас с удвоенной силой. На то, чтобы свыкнуться с ним, нужно время. Но это неотъемлемая часть человеческого бытия.

Я понял, что простого алгоритма действий по преодолению горя не существует. Это тяжелая и длительная работа над собой. Чтобы «пережить» чувство утраты, я должен был запастись терпением и испытать все эмоции, какими бы болезненными они ни были. К моему тогдашнему состоянию как нельзя лучше подходили слова из трагедии Шекспира «Ричард Il»: «...гнездится скорбь внутри, / А горестные жалобы мои - / Лишь призраки невидимого горя, / Созревшего в истерзанной душе» 39. Горе не подчиняется расписанию и не завершается к определенному сроку. Оно может длиться недели, месяцы, годы. Но время, как известно, лечит. В принципе я понимал, что не должен подавлять собственные чувства, но не всегда придерживался этого на эмоциональном уровне. Я осознавал, насколько важно говорить о своих чувствах с другими, но не всегда решался на это. Как известно, невысказанное горе закрывает наши сердца. Но в то же время я понял, что, как бы мои собеседники ни пытались утешить меня, ни один человек не может по-настоящему почувствовать горе другого.

СТАДИИ ПЕРЕЖИВАНИЯ ГОРЯ

Исследователи выделяют четыре стадии переживания горя.

1. Потрясение и оцепенение.Как правило, эта стадия начинается сразу после смерти близкого человека. Как в моем случае, пораженный горем человек отказывается верить в случившееся. Жизнь для него словно останавливается.

2. Тоска и поиски.На смену первоначальному потрясению и оцепенению приходит стремление «забыть» о смерти близ­ кого. Человек в трауре пытается всячески убедить себя в том, что все случившееся - просто плохой сон.

3. Расстройство и отчаяние.Реальность физического отсутствия умершего становится все более очевидной. На этой стадии переживания горя человек постепенно приходит к осознанию реальности утраты. Процесс страдания, как правило, включает в себя разнообразные чувства, мысли и действия, а также потерю смысла жизни. По собственному опыту я знаю, что люди в таком состоянии часто испытывают депрессию и нежелание думать о том, что будет дальше. Это такой период в жизни человека, когда его почти не интересует внешний мир и собственное будущее.

4. Реорганизация.Постепенно реальность произошедшего проникает в сознание человека. Он понимает, что с утратой близкого его собственная жизнь в корне изменилась. Но он должен двигаться дальше. В его душе начинает зарождаться чувство обновления. Усопший навсегда останется в его памяти, но он должен научиться жить со своей потерей.

Как писал поэт Генри Лонгфелло: «Хорошо было сказано, что нет горя сильнее, чем горе молчаливое». Больше всего мы терзаемся из-за того, что не успели сказать или сделать при жизни умершего. Горе переживается в одиночку, и каждый справляется с ним по-своему. Можно сказать, что слезы – это кровь души, и они исцеляют рану. Но как заметил Эпикур: «Ото всего можно обезопасить себя, но что касается смерти, мы, все люди, живем в неукрепленном городе». Горе никогда не умирает, и его ничего не стоит пробудить вновь.

23. Смерть и жизненный цикл человека

Когда я думал, что учусь жить, я учился умирать.

Леонардо да Винчи

Прошедшая история жизни Ивана Ильича была самая простая и обыкновенная и самая ужасная.

Лев Толстой

С самого дня моего рождения моя смерть начала свой путь. Она следует за мной без суеты.

Жан Кокто

В психологическом смысле смерть так же важна, как и рождение...(...). Сопротивление ей является чем-то нездоровым и ненормальным, потому что делает вторую половину жизни бесцельной.

Карл Густав Юнг

Как показал мой личный опыт, труднее всего в жизни человеку примириться со смертью. Но в то же время мы вынуждены признать тот факт, что утраты и печаль являются частью жизни. К сожалению, эмоции и здравый рассудок не ходят рука об руку со смертью. Напротив, человеку свойственно всю свою сознательную жизнь отрицать смерть. К счастью, механизмы подавления и вытеснения помогают не думать о ней и жить дальше. Однако, что бы мы ни делали, нам не удается избавиться от щемящего чувства тоски. Это чувство японцы называют «моно-но-аварэ» (печальное очарование вещей) – переживание грусти из-за непрерывности течения времени и бренности всего видимого.

Поведение людей доказывает, что восприятие смерти взрослыми и детьми не слишком различается. Причем удивительно не то, что дети смотрят на смерть взрослыми глазами, а то, насколько малодушно взрослые держатся за детские убеждения и с какой готовностью возвращаются к ним. Восприятие смерти детьми неразрывно связано с психологическими механизмами защиты от реальности смерти, которые формируются у малышей в раннем возрасте. Исследования по развитию ребенка выявили, что страх смерти и страдания, связанные с отделением от первоначального объекта внимания и защиты – в лице матери или другого опекуна, – имеют много общего.

С точки зрения этологии в основе этих моделей поведения лежит базовый паттерн привязанности, направленный на выживание видов. Как я уже говорил в первой части книги, рассуждая о сексуальном желании, паттерны привязанности (вроде плача и поиска) у маленьких детей можно рассматривать как реакцию адаптации на отделение от первоначального объекта привязанности – человека, обеспечивающего поддержку, защиту и заботу. Поскольку человеческие младенцы, как и детеныши млекопитающих животных, не могут питаться и защищаться самостоятельно, они изначально полностью зависят от заботы и защиты других. В ходе эволюции дети, сумевшие удержаться рядом с объектом привязанности, чаще доживали до репродуктивного возраста. Поэтому в процессе эволюции привязанность, необходимая для выживания вида, стала базовой характеристикой человека, а паттерны привязанности определяют всю его жизнь – от рождения до смерти. Чем более надежными были взаимоотношения в диаде «мать – дитя», тем меньше проблем, вызываемых чувством заброшенности и отчуждения, возникнет у взрослого в будущем, и, соответственно, тем меньше будет у него страх смерти. Можно предположить, что особенности реакции взрослого человека на разлуку – и переживания страха смерти – являются отражением его паттерна привязанности в раннем детстве.

Со временем страх смерти и отношение к ней видоизменяются. Ведь становясь старше, мы приближаемся к встрече с нею. До 40 лет мы бессмертны и измеряем свою жизнь как «время, прожитое до сих пор». После 40 мы все больше осознаем бренность человеческого тела и начинаем относиться к жизни как к «оставшемуся времени». В молодости смерть кажется далекой, как эхо. В зрелом возрасте человек начинает действительно верить, что когда-нибудь умрет. Возраст и болезни приводят ко все более явственному осознанию реальности смерти.