Секс и ничего личного
Шрифт:
В оранжерее, как и в первый раз, было тепло и влажно и очень тихо.
Сестра Вива сидела, вытянув ноги.
— У меня для тебя хорошие новости, — сказала она, когда я присела рядом. — Скоро наши перестанут клевать твоего мужа!
Я насторожилась:
— Для столь хороших новостей у тебя слишком мрачный вид...
— ...и начнут клевать моего. Кэсс, я замуж выхожу. Он художник.
Я нервно закашлялась.
— Ну... Могло быть и хуже!
— С мировым именем.
Я сникла:
— То есть, он гордится своим творчеством и вряд ли согласится тихонько слиться с фоном, когда ему станут доказывать, что нет достойного занятия, кроме службы в полиции... Да. Ты права. Это проблема. Но... Ну, ты могла бы попробовать забеременеть!
— Сомневаюсь, что дорогих родственников это заставит угомониться.
— Тогда я могу!
— И чем нам это поможет?
— Не знаю, но я уже!
От Сирьель, которая тут же словно обезумела, и набросилась на меня с визгами и писками, меня спас дорогой муж, очень удачно заглянувший в оранжерею.
— Девочки, вы идете? Там сейчас сын Филиппа будет рассказывать дедушке, как он хочет стать археологом, нельзя это пропустить!
Я задушено хрюкнула и торопливо вскочила: во-первых, спасаясь от золовки, во-вторых — ну, и правда же, нельзя это пропустить!
Сирьель, вставая следом за мной, задумчиво прикинула:
— Нужно подучить Роберта сказать дедушке, что он хочет стать шансонье. После этого археология зайдет, как по маслу!