Чтение онлайн

– Конечно, помню, – смеялся Виктор. – Я ведь этот прикол и придумал.

– Ни хера себе! – смеялся Алекс. – А я и не знал.

Друзья перестали смеяться.

– Еще только по одной, Вить, – сказал Алекс. – Потом я постелю тебе на диване.

– Спасибо, – сказал Виктор.

– Будешь храпеть – мы с Викой закидаем тебя подушками. – Улыбнулся Алекс.

Позже, когда пришла Вика, Алекс рассказал ей, о чем они говорили с Виктором. Они лежали в кровати, голова Вики покоилась на его груди. Алекс нежно гладил ее по волосам.

– Он выучил целый кусок наизусть, представляешь? – сказал Алекс. – Ты только представь – Витя цитирует Борхеса.

– Я любила Борхеса, – задумчиво сказала Вика.

– Я давно не читал его, – сказал Алекс. – Помню, мне понравилась одна фраза у него. «Зеркала и совокупление отвратительны, ибо умножают количество людей».

Вика перевернулась и посмотрела на него.

– Ты не хочешь детей? – спросила она.

– Ты, наверное, удивишься, – сказал Алекс. – Я впервые в жизни захотел ребенка. – Он помолчал и потом добавил: – Чтобы его защищать.

На этой их встрече Анатолий говорил больше обычного. Он как будто собирал воедино все их беседы.

– Одно из самых проблемных мест в воспитании детей – это внимание, – говорил Анатолий. – Внимание, которое родители недодали нам.

«Он сказал „нам“, – заметил Алекс. – Видимо, не от хорошей жизни он стал психологом».

– И потом, во взрослой жизни, мы компенсируем недостаток внимания, которое мы недополучили от родителей, – говорил он. – Мы возмещаем его нарочитой грубостью, страшно громкой выхлопной трубой на мотоцикле, мы занимаемся этим его все время. – Он сделал паузу, посмотрел на Алекса и добавил: – Мы громко говорим: «Мы есть в этом мире. Вот я!»

Алекс отчетливо представлял себе картины, которые рисовал перед ним доктор.

– Как же иначе объяснить, что люди участвуют в телевизионных шоу, где выворачивают наизнанку свои сексуальные отношения?! – продолжал Анатолий. – Или стоят, как шахматные фигуры, перед раскрученными по телевизору или YouTube людьми, чтобы последние определили их возраст и специальность?! Чем еще можно объяснить такое их унизительное согласие и даже дикое желание участвовать в подобном унижении себя?!

– Трудно не согласиться, – сказал Алекс.

– А Вы пробовали поговорить с матерью начистоту? Позже, когда уже стали взрослым? – неожиданно сменив тему, спросил Анатолий.

Алекс махнул рукой.

– Бесполезно, – сказал Алекс. – Она никогда не признавала своих ошибок. В лучшем случае называла меня неблагодарным сыном. – Алекс зло ухмыльнулся. – Она, когда избивала меня в детстве, говорила отцу, что несколько раз всего лишь шлепнула меня, представляете?! Что я придумываю, что она била меня по лицу. Она заставляла стоять под холодным душем, чтобы быстрее прошла краснота. Бедный отец. Он понимал, что она врет. Уговаривал меня больше слушать ее. А сам прятал глаза. Это было очень унизительно.

Алекс остановил свой рассказ, чтобы немного перевести дух.

– Но я помню, как в первый раз, когда уже повзрослел, перехватил ее руку и сжал так, что чуть не раздавил ее до кости. Она испугалась, – зло сказал Алекс. – Подумала, что теперь я начну сам ее избивать. Встала на колени и молила простить ее.

– А Вы? – спросил Анатолий.

– Я оттолкнул ее от себя и стал собираться, чтобы окончательно переехать к бабушке, – ответил Алекс. Он закрыл глаза и несколько раз помотал головой в разные стороны. – Она легла перед дверью и молила поговорить с ней. Сказала: чтобы уйти, мне придется переступить через родную мать.

– И что Вы сделали? – спросил доктор.

– Я повернул ключ в замке, а потом ногой над ней толкнул дверь и вышел из ее квартиры, – ответил Алекс.

Они оба молчали некоторое время. Затем Алекс вопросительно посмотрел на Анатолия, будто желая задать вопрос что-то, но ничего не спросил и продолжил:

– Полгода назад мы хоронили отца. Он полтора года болел перед смертью, рак простаты, поздно пошел в больницу, из-за возраста и ожирения врачи отказались его оперировать. Какое-то время помогала химия и лучевая, но потом наступил конец. Он умирал долго и мучительно. Я нанял сиделку, но и сам часто в то время ездил к ним на «Динамо», чтобы помогать, хотя мне трудно было находиться рядом с ней.

Анатолий понимающе кивнул.

– Мать, хотя ей всего пятьдесят шесть, уже превратилась в совсем дряхлую старуху, у нее диабет и Паркинсон. Судьба любит пошутить – наградила ее – бывшую приму-балерину – дрожательным параличом. Она раздражалась при моем появлении в их доме, но особенно не высказывалась в мой адрес, возможно, потому что была сконцентрирована на несовершенстве очередной сиделки и сведением ее в могилу.

Алекс отпил воды из стакана.

– Горбатого могила исправит, – опять зло сказал Алекс. – Ее прорвало на похоронах. Она выгнала меня с похорон моего отца, представляете? Она орала на меня, трясясь всем телом и срываясь на фальцет, что я – неугодный судьбе «пидарас» и чтобы я не смел приближаться к гробу отца, которого своим адским поведеньем свел в могилу. И я ушел… И знаете, в чем-то она права.

– В чем же, вы считаете, она права? – спросил Анатолий, удивленно посмотрев на Алекса.

– В том, что я, возможно, гомосексуалист. Или бисексуал, – Алекс впервые в жизни произносил эту уже долгие годы не покидавшую его мысль вслух, голос его дрогнул, и он тут же попытался все обратить в шутку: – По крайней мере, мне очень нравится идея жениться на мужчине, потому что эта свадьба наверняка ее убьет.

Неприметная серая Skoda Octavia из каршеринга стояла на улице Сергия Радонежского. Проходящие мимо этой машины люди могли заметить двух товарищей, которые сидят, курят сигареты и о чем-то болтают. На самом деле Грег и Виктор приглядывались к аптеке, которую выбрали в качестве первого места ограбления. Цель была очень удобная. В двухстах метрах от нее находились станции метро «Римская» и «Площадь Ильича». Вокруг магазины, дворы, много разношёрстного народа. Уходить с места преступления должно было легко.

Грег вынул сигарету изо рта и уставился на нее.

– План правда крут, – сказал он. – Он почти идеален. Но все будет зависеть от того, как мы все отработаем.

– Это да, – тихо сказал Виктор, – хотя всего никогда не предусмотришь.

Грег в знак согласия кивнул.

– А как себя показывали в деле Леня и Алекс? – спросил Грег.

– Хорошо, – ответил Виктор. – Особенно Алекс. Моментально входит в роль.

– Он торчит? – спросил Грег.

– Иногда покуривает, – ответил Виктор.