Чтение онлайн

Так в мире везде. Бедные обслуживают богатых. И ведь эти с Рублевки, с Барвихи, Жуковки, Николиной Горы или из клубных домов Москвы никогда не нахамят, не оттолкнут, всегда дадут щедрые чаевые, рублей пятьсот официантке с завтрака в три тысячи рублей на двоих, или рублей сто за то, что ты открыл перед ними дверь, или ту же сотню гардеробщику за то, что тот подал пальто, но в их взгляде читается их отношение к тебе. Вернее, в отсутствии взгляда читается отсутствие отношения.

– Ты подумал, сколько нам понадобится денег для первых дел? – вопрос Грега вернул Виктора в действительность.

– Я уже составил список того, что надо купить, – ответил Виктор. – Дам тебе, поглядишь свежим взглядом.

– А где возьмем бабла для раскрутки? – спросил Грег. – Я на нулях сейчас.

– Алекс дал сто штук, – ответил Виктор. – Он самый богатый из нас. Должно хватить для начала, а там уже заработаем на подготовительных делах.

– Дело должно быть очень простым, – сказал Грег. – Зашли-вышли.

– Мы хорошо справлялись с аптеками, – сказал Виктор. – Там вроде вообще без риска. Главное, чтобы пути отхода были удобные.

– Да, – задумчиво протянул Грег. – Раньше в метро нырнул, и все, тебя нет. Растворился. А сейчас в каждой жопе камера слежения стоит.

– Времена меняются, – сказал Виктор.

– А заправочные в центре города? – спросил Грег. – На Садовом, например, в районе Добрынинской. И уходить легко.

– Не пойдет, – сказал Виктор. – Во-первых, там случайно могут проехать менты. Во-вторых, на бензоколонках в основном платят кредитками. Мало капусты.

– Ебаный прогресс! – засмеялся Грег. – Кредитки. Я помню времена, когда мужики доставали из кармана котлету с капустой толщиной в здоровую книгу.

– Да, – засмеялся Виктор, – были времена.

Они помолчали некоторое время.

– Значит, аптеки? – спросил Грег.

– Да, – ответил Виктор, – можно взять две-три, пока менты не почуют, что мы туда стучимся.

– Потом надо будет проверить пиротехнические способности Ленчика на каком-нибудь затерянном в переулке банкомате, – добавил Грег.

Виктор понимающе кивнул.

– И Алекса в активной позиции на чем-то непыльном, да хоть на тех же аптеках, но взять аптекарш на мушку хоть раз должен именно он.

– Да, есть варианты, – сказал Виктор. – Самое главное, чтобы Алекс во вкус потихоньку вошел. От него очень много зависит.

– Да и эта красотка увидит, что за супергерой этот Алекс на настоящем деле, – сказал Грег.

Виктор резко развернулся к Грегу. Пальцы Виктора сильно сомкнули кисть Грега.

– Грег! – отрезал Виктор. – Я не шучу с тобой!

– Да ладно тебе. – Грег попытался освободить руку, но у него это не получилось.

– Ты сам сказал, что это наш единственный шанс! – глядя ему в глаза, сказал Виктор. – И я не дам тебе обосрать его из-за девчонки.

Грег смотрел на Виктора и слушал.

– Так что привяжи пока что свой хер к бедру, – зло сказал Виктор. – Хочешь – к правому, а хочешь – к левому. Только, блядь, занимайся делом. Делом и все.

Виктор зло смотрел на Грега.

– Подставишь меня – я ведь тебя из-под земли достану, – продолжал Виктор, – кореша в ментовке еще водятся.

– Ну, все, братан, – тихо сказал Грег, высвобождая свою руку. – Все. Я все понял.

Виктор отпустил кисть Грега, но продолжал зло смотреть на него.

– Все, – сказал Грег. – Больше никаких шуток.

Они помолчали немного.

– Ты думаешь, мне Вика не нравится?! – зло спросил Виктор.

Грег молчал. Он не хотел больше обострений с Виктором.

– Она же просто звезда, – со вздохом сказал Виктор. – Да я лучше телки в жизни не видел.

Грег кивнул в знак согласия.

– Но она его девушка, братан, – сказал со вздохом Виктор, потом втянул в себя воздух и громко выдохнул. – Или что-то в этом роде.

– Ладно, ладно, – зло сказал Грег. – Лишь бы твои ребята не подвели нас. Чтобы в ненужный момент толстяк, скажем, не подвернул ногу. А то, знаешь… – Грег посмотрел на Виктора выворачивающим душу взглядом. Виктор понимал, о чем говорит Грег.

Виктор четко зафиксировал то свое ощущение. Ведь он понимал, что, если потребуется, Грег пристрелит Лёню. Не задумываясь. Если Лёня, толстый тюфяк, как Грег его называл, подвернёт ногу или еще что-то в этом роде и не сможет бежать с места преступления, то Грег всадит ему пулю в башку, чтобы Лёня не смог заговорить и сдать Грега. По поводу Грега у Виктора никогда не было иллюзий. Они никогда не говорили с ним на эту тему, но в душе Виктору казалось, что Грег уже переступал эту черту, что он уже стрелял в людей. Ощущение гадости, омерзение засели в Викторе. Это омерзение скрежетало потом несколько часов на его зубах. Будто он взял и продал Леню. Прошелся грязным ржавым катком по своему почти родному брату. Бросил его одного на съедение грязным волкам типа Грега ради призрачной мечты получить реванш у этой жизни. Получить то, к чему у него был закрыт доступ с рождения. Виктор запомнил этот момент. И молча поклялся себе, что если выберется из всего этого живым, то никогда больше не вернется к этой скользкой дороге. Разойдется навсегда с Грегом и никогда больше не будет рисковать Леней. На самом деле дорогим для него человеком.

«Многие люди ищут некий Абсолют. Истину. Парадигму. Нечто, что будет вести тебя по жизни. Очень многие берут эти парадигмы в семье. Как правило, у отцов. И даже если эти модели поведения ошибочны, даже если они приводят человека к разочарованию, приводят к боли, даже в этом случае люди не хотят расставаться со своими убеждениями, въевшимися в несколько поколений их семьи. Они найдут множество причин, чтобы отбелить фундамент, на котором они стоят, на котором стоял их отец, а до отца – их дед и прадед. Они будут до последнего счищать с этого старого фундамента старую и намертво засохшую краску, которая никак не отвалится.

Я не знаю, почему так происходит.

Но абсолютно только одиночество. Все остальное – иллюзия. Родители, друзья, подруги. Тебе кажется, что вокруг тебя существует круг безопасности. Но это всего лишь самообман. Ты начинаешь догадываться об этом, когда вдруг умирает дедушка Денис, и мама плачет, а папа курит больше, чем обычно, стоя у форточки на кухне площадью шесть с половиной квадратных метров. Или когда появляются трудности и часть друзей оказывается вовсе не друзьями. Или потом, когда видишь свою подругу, целующуюся с твоим другом.

Иногда появляются интересные люди и захватывающие моменты. Но если возникает что-то хорошее, это ненадолго. Все и всегда заканчивается одиночеством. Фокус жизни заключается в том, что тебе иногда кажется, что ты не одинок. Но ты должен помнить, что это всего лишь фокус.

Я помню, как меня грустно тронули слова Алена Делона. „Даже когда я жил с женщиной и любил женщину, все равно ощущал одиночество. У меня всегда было это чувство. Корни этого постоянного одиночества, без сомнения, уходят в детство. Мне было всего четыре года, когда я понял, что тебя могут бросить те, кого ты любишь больше всех“.