Чтение онлайн

– Спасибо, – кивнул Макс и откусил еще кусок – Так, что у вас есть для меня?

Руанда с полным ртом покачала головой и сказала:

– Ну и ну.

Хинкл покосился на Джули, прежде чем ответить.

– Корпорация «Рэнд» является холдинговой компанией для многочисленных дочерних предприятий. Некоторые из них действуют легально, во всяком случае, предоставляют реальные услуги, как, например, «Всеамериканские строители» или «Огненная вода». Другие – просто подставные фирмы, используемые для перемещения ценностей и денег, как в игре в наперстки. Короче, корпорация «Рэнд», безусловно, связана с криминалом, а скорее всего контролируется криминалом. Майк Уильямс, отец Джули, регулярно получал выплаты от корпорации «Рэнд» в течение одиннадцати лет, вплоть до января 1987 года. Он числился «специалистом по транспорту», то есть фактически, насколько я понимаю, был шофером. В большинстве архивных записей, касающихся персонала, имеются пометки о причинах окончания службы в корпорации, уход на пенсию, увольнение по собственному желанию или по решению администрации. А для него просто перестали выписывать чеки с жалованьем. Причина не указана.

– В тот же месяц того же года исчезли Дэниэл и Келли Карлсон, – добавил Макс. – Ты нашел связь?

– Пока нет, – покачал головой Хинкл. Макс задумался:

– Майк Уильямс перестал работать на корпорацию «Рэнд» в январе 87-го, но он все еще был жив.

– Он умер только в 1992-м, – подтвердил Хинкл. Макс перевел взгляд на Джули:

– Ты говорила, что видела своего отца время от времени, пока тебе не исполнилось четырнадцать, а потом он на какое-то время выпал из твоей жизни. Так? Когда ты снова его увидела?

Джули глотнула кока-колы. Прошло уже столько лет, а ей до сих пор тяжело было вспоминать об отце.

– Мне было девятнадцать. Я видела его как раз перед тем, как победила в конкурсе «Мисс Южная Каролина».

Макс напряженно вглядывался в нее.

– Помнится, ты говорила, что познакомилась с Сидом сразу после конкурса? Джули кивнула.

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что сможешь вспомнить о своем отце вплоть до самой последней встречи с ним.

С минуту Джули лишь смотрела на Макса, не говоря ни слова. Только что съеденный с таким упоением кусок пиццы вдруг показался ей свинцовой чушкой, тяжело осевшей в животе. Она запоздало пожалела, что согласилась поужинать пиццей.

– Я думаю, мистер Хинкл…

– Джордж, – вставил Хинкл

– Ну хорошо, Джордж. Так вот, я думаю, Джордж прав. Мне кажется, мой отец был водителем грузовика. Во всяком случае, было время, когда он обещал, что займется мной и Бекки, как только «забросит баранку», – так он выражался. Он очень много ездил. – Джули умолкла, посмотрела на Макса и тяжело вздохнула. – Честное слово, я мало что о нем знаю. Моя мать развелась с ним, когда мне было два года. Он был ее вторым мужем. После него у нее было еще четверо. Отец редко появлялся, хотя мама иногда велела ему приходить… – Рассказывать об этом оказалось тяжелее, чем она думала. Все это было слишком личное. Если бы Макс не смотрел на нее, словно бросая ей спасательный пояс, она бы не сумела выдавить из себя ни слова. – ...Когда ей нужны были деньги. Он давал ей деньги, когда они у него были. Насколько мне помнится, деньги у него водились редко.

– Он надолго исчез из твоей жизни, когда тебе было четырнадцать?

Джули кивнула. Макс встал из-за стола, подошел к дивану, на котором она сидела, сел рядом и взял ее за руки. Джули судорожно вцепилась в него.

– Можешь мне рассказать, что было, когда ты видела его в последний раз? Мне кажется, это важно.

Макс смотрел на нее с таким участием, что у Джули не осталось сомнений: он понимает, как мучительно ей об этом рассказывать. Его молчаливая поддержка придала ей сил. Она забыла, что он лгал ей, что он использовал ее, что с самого начала его дружеское участие диктовалось небескорыстными целями. Она помнила другое: всякий раз, когда ей нужна была помощь, он оказывался рядом… вот как сейчас. Она заглянула ему в глаза и с трудом вернулась памятью в прошлое, на десять лет назад.

– Мама и Бекки куда-то ушли, не помню куда, но точно помню, что я была одна. Уже темнело, я сидела в нашем трейлере и подшивала свое платье на конкурс «Мисс Южная Каролина» И еще я смотрела что-то по телевизору. И тут раздался стук в дверь. Я открыла, и на пороге появился папа. Я давно его не видела, уже лет пять, и мы целую минуту просто стояли на пороге и смотрели друг на друга. А потом он сказал: «Привет, Бекки». А я засмеялась и говорю: «Я Джули». И он сказал: «Да, конечно», и спросил, как я поживаю… что-то в этом роде. Он вошел, но я видела, что ему не по себе… Ну, мне тоже было не по себе, я ведь его почти не знала, хоть он и был моим отцом, а он даже не смог отличить меня от Бекки. Ну, словом, мы какое-то время посидели вместе, я даже не помню, о чем мы говорили, мы почти все время молчали. Я же говорю, нам обоим было неловко, а он был какой-то сам не свой, как будто торопился поскорее уйти.

Джули замолчала, с трудом сглотнула и перевела взгляд с глаз Макса на его рот. Это был очень красивый рот, хотя слово «красивый», наверное, было неуместно: ведь это был мужской рот. Но все равно он был красивый, до того красивый, что, глядя на него, она не хотела думать ни о чем другом.

– Джули?

Очень неохотно она вновь встретилась с ним взглядом. Господи, как ей не хотелось возвращаться в прошлое! Эти воспоминания принадлежали другой жизни. Они принадлежали другой Джули. Слишком юной, слишком ранимой Джули.

– Потом он ушел. Ой вышел за дверь, а я подошла к порогу и проследила, как он идет к грузовику – это был старый, разбитый грузовик, – а потом он обернулся и посмотрел прямо на меня. Я помахала, и он сказал «Я люблю тебя, Бекки». – Джули замолчала, потом нашла в себе силы продолжить рассказ:

– Потом он залез в грузовик и уехал. Я его больше не видела, пока не пошла на похороны. И все время на похоронах я не переставала думать: это мой папа, но он даже не мог запомнить, как меня зовут. Вот такая вот жалостная история

Джули вдруг почувствовала, что больше не может говорить. Глаза защипало, и предательская влага покатилась по щекам. Страшно смутившись, она высвободила руки из ладоней Макса и закрыла лицо.

– Джули, – повторил Макс.

Он поднялся, взял ее на руки, как ребенка, и снова сел, держа ее на коленях. Джули сделала глубокий вздох и опустила руки в надежде, что худшее позади и сейчас она овладеет собой. В конце концов, это же глупо… плакать о том, что случилось давным-давно. Лицо Макса расплывалось у нее перед глазами, хотя она изо всех сил старалась сосредоточиться на нем. Слезы не желали высыхать, сколько она их ни удерживала, а вздох, который она сделала, чтобы успокоиться, превратился в рыдание.

Лицо Макса напряглось, и его руки тоже напряглись, он сказал что-то, чего она не поняла. Зная, что он ей сочувствует, Джули совсем расклеилась, слезы потекли еще сильнее, хотя она отчаянно пыталась их сдержать. Она не могла этого вынести, не могла справиться с мыслью, что отец так мало ее любил – даже не знал толком, как ее зовут! Ее вновь охватило то старое чувство безнадежной утраты, чувство заброшенности, которое преследовало ее всю жизнь, и она закрыла глаза, пытаясь вытеснить вместе с болью весь окружающий мир.

– Простите меня, простите… – вот и все, что она сумела из себя выдавить. – Знаю, я веду себя как полная идиотка.

– Ничего, ты поплачь, ничего страшного.

Голос Макса звучал очень тихо и нежно: в этом и таилась ее погибель. Его объятия были такими крепкими и надежными, а Джули, сама о том не подозревая, так нуждалась в утешении, в защите, в чем-то таком, чего она годами была лишена, в чем-то, на что можно было опереться. Она перестала бороться с собой, вся обмякла, прислонившись к нему, обхватила руками его шею, спрятала лицо, уткнувшись в широкое плечо, и разрыдалась.