Чтение онлайн

Кто-то из вас наверняка подумал: «Но мои яички меньше куриных яиц!» Верно, меньше. Но уж точно и не с фасолину, спрятанную в толще внутренностей.

Люди находятся где-то посередине между гориллой и бонобо по показателю «объём яичек/масса тела». Защитники теории изначальной сексуальной моногамии человека указывают на тот факт, что наши яички действительно меньше, чем у шимпанзе и бонобо. Противники общепринятого взгляда (как, к примеру, мы) замечают, что соотношение объёма яичек к массе тела у человека всё же гораздо больше, чем у полигамной гориллы или моногамного гиббона.

Так что же с нашей мошонкой, она наполовину полная или наполовину пустая?

НА ДИАГРАММЕ ОТРАЖЕНА СЛЕДУЮЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ:

– диморфизм тел самца/самки (усреднённый вес);

– совокупление лицом к лицу или сзади;

– размер тестикул по отношению к весу тела;

– тестикулы внутри тела или во внешней мошонке;

– сравнение длин пенисов (в эрегированном состоянии);

– наличие свисающих грудей;

– набухание женских гениталий в период овуляции.

Как видите, хозяйство мужчин – нешуточное яблоко раздора. Так о чём мы вообще говорим здесь? Арахис или грецкий орех? Пинг-понг или всё же боулинг? Тестикулы современных мужчин меньше, чем у шимпанзе и бонобо, но вполне способны устыдить содержателей гаремов горилл и моногамных гиббонов. У нас они весят по пол-унции каждое (примерно 16 граммов), а это около 80 карат, если рассматривать их как драгоценность. Так что обе стороны дебатов могут подтвердить своё мнение, просто заявив, что человеческие яички относительно маленькие или относительно большие.

Но измерить яички – не то что снять мерку с ноги. Есть мнение, что современные люди, если бы они развивались в группах с практикой беспорядочных половых связей, имели бы яички, как у шимпанзе. При этом делается важнейшее – ошибочное – допущение, что они не изменились за последние десять тысяч лет. Когда Стивен Джей Гулд писал: «За 40–50 тысяч лет в человеке не произошло биологических изменений», он основывался на данных, устаревших с момента его смерти в 2002 г. Такое предположение всё ещё распространено. Оно происходит из давней посылки, что эволюция – процесс крайне медленный, она оперирует тысячами поколений, чтобы произвести сколько-нибудь заметные изменения.

Иногда это так. Иногда – нет. В труде «Взрыв продолжительностью в 10 тысяч лет» Грегори Кочран и Генри Хампердинг показывают, что тело человека способно к очень быстрым эволюционным изменениям. «Люди значительно изменились в течение зафиксированной истории, телесно и ментально», – пишут они. Они приводят примеры быстрых эволюционных изменений, произошедших с переходом к сельскому хозяйству, – иммунитет к малярии, голубой цвет глаз, переносимость лактозы.

Пример, который не обсуждается в их книге, но достоин войти в последующие переиздания, – это размер яичек. Яички могут измениться практически в мгновенние ока, будь то голубого или любого другого. У некоторых видов лемуров (мелкие ночные приматы) размер яичек изменяется сезонно: они раздуваются во время размножения и сжимаются на всё остальное время, как надувной мяч, пропускающий воздух314.

Ткань яичек у человека, шимпанзе и бонобо (но, что интересно, не у горилл) контролируется ДНК, реагирующей необычайно быстро на изменения окружающей среды. В журнале Nature генетики Джеральд Викофф, Хунг Йи Ванг и Чунг И Ву пишут: «Быстрая эволюция репродуктивных генов… очень заметна в линиях человека и шимпанзе». Далее они отмечают, что быстрая реакция этих генов может быть связана с системой совокупления: «Контраст разителен в свете социально-сексуального поведения африканских обезьян. В то время как современные шимпанзе и бонобо явно неразборчивы в связях, с большими шансами множественных осеменений, у самок горилл в период овуляции почти нет шансов на множественное осеменение»315.

Давайте-ка поразмыслим над этим. Люди, шимпанзе и бонобо – но не гориллы – демонстрируют «ускоренную эволюцию генов, отвечающих за производство сперматозоидов и семенной жидкости», и это связывается с «множественным осеменением». Гены, связанные с развитием тестикул у человека, шимпанзе и бонобо, крайне чувствительны к изменениям среды, они гораздо изменчивее, чем у горилл, где самка обычно совокупляется с единственным самцом.

Яички состоят из мягких тканей, поэтому не оставляют следов в окаменелостях. Для защитников общепринятого взгляда это является достаточным основанием, чтобы предположить, что размер яичек оставался неизменным в течение тысячелетий. Но мы видим, что это предположение может оказаться ошибочным.

Викофф, Ванг и Ву подтверждают предсказание, сделанное биологом Роджером Шортом ещё в 1979 г.: «Размер тестикул вполне может быть подвержен быстрой изменчивости под действием внешних факторов среды. Самая сильная изменчивость будет наблюдаться в сексуально беспорядочных системах совокупления…»316. Джеффри Миллер соглашается: «Наследуемые различия в качестве спермы и телесных инструментах её доставки являются объектами самого интенсивного отбора». И наконец, эволюционный биолог Лин Маргулис и её соавтор Дорион Саган заключают, что мужские «турбогениталии» с «впечатляющей огневой мощью спермы» могут стоить чего-либо лишь в случае, если за ними стоит «какое-либо соперничество. Иначе всё это оказывается излишеством»317.

Турбогениталии. Огневая мощь спермы. Вот это уже разговор!

Доказательства огневой мощи спермы – в различиях между мужской спермой в начале извержения и в конце. Типичная эякуляция происходит в три-девять выбросов. Исследователи ухитрились «разделить» содержимое этих этапов эякуляции для анализа. Выяснилось, что первый выброс содержит вещества, предохраняющие от различных химических атак. Каких именно? Кроме лейкоцитов и антигенов, имеющихся в женском половом тракте, они защищают сперму от веществ, которые содержатся в поздних выбросах других мужчин. Эта последняя порция спермы содержит спермациды – вещества, замедляющие движение сперматозоидов, которые придут позже. То есть химическое оружие в сперме готово к встрече сперматозоидов-соперников: сначала – защита себя, затем, в поздних выбросах – нападение на противника318.