Секс с учеными: Половое размножение и другие загадки биологии
Шрифт:
Алекс и ее соавторы исследовали 140 видов приматов. Зоологи фиксировали, насколько велики их группы, верны ли самка и самец друг другу, насколько часто занимаются сексом и сколько весят их мозги. Ни малейшей корреляции между размером мозга и склонностью к разврату исследователи не обнаружили. Размер мозга надежно коррелировал лишь с одним фактором: едят ли обезьяны листья или плоды. Искать фрукты сложнее, чем просто лопать ботву: надо обследовать территории, составлять мысленные карты местности и т. п. Однако во фруктах гораздо больше калорий, которые можно потратить на работу большого мозга.
Критики сразу сказали, что фруктовая диета не причина, а следствие: к ней перешли те приматы, которые уже развили свой мозг, будь то благодаря жизни в больших и сложных социальных группах или опять же из-за полового отбора. К логике авторов есть и другая претензия: давно известно, что признаки, развивающиеся под действием полового отбора, обычно строго видоспецифичны (ведь биологический вид – это просто и есть те особи, которые не прочь спариться друг с другом, а с посторонними отказываются). Обнаружить половой отбор на основе статистики разных видов, возможно, вообще проблематично.
Как бы то ни было, была предпринята еще одна попытка обосновать красивые гипотезы конца ХХ века о происхождении разума, она дала результат – была открыта новая закономерность. Однако красивые гипотезы так и остались предположениями, и не более того.
Итак, найти в природе подтверждение связи между разумом и сексом пока не получилось. Однако можно поискать их другим способом, как это привыкли делать популяционные генетики, – построив компьютерную модель. Примечательная работа на эту тему была опубликована еще в 2006 году. Один из ее авторов – Сергей Гаврилец, некогда работавший в МГУ, но затем перебравшийся в Теннесси, и эту статью упоминает Александр Марков в своей книге об эволюции человека. Название статьи – «Динамика макиавеллиевского интеллекта» – может вводить в заблуждение, отсылая к одноименной гипотезе Бирна и Уитена (о том, что разум нужен нам, чтобы интриговать и обманывать, завязывать союзы и добиваться высокого положения в обществе). Однако в работе Сергея Гаврильца и Аарона Воуза главным действующим лицом является половой отбор [32] .
32
По моему мнению, в работе Гаврильца и Воуза главным действующим лицом на самом деле является культурный драйв. Он основан на «макиавеллиевской» культуре и половом отборе. Две мощные и уважаемые теории («макиавеллиевского интеллекта» и полового отбора) здесь выступают в роли механизмов низшего уровня, а на плечах этих гигантов стоит культурный драйв – механизм высшего уровня, который, собственно, и заставляет мозг расти. Более того, половой отбор в модели Гаврильца и Воуза даже не является обязательным компонентом. В этой модели можно заменить половой на обычный естественный отбор, а мемы, привлекающие самок, – на мемы, помогающие разделывать туши буйволов в саванне, оборонять территорию, организовывать совместную или индивидуальную охоту, успешно интриговать и обманывать соплеменников в борьбе за доступ к ценным ресурсам и т. д. То есть на любые культурные навыки, повышающие репродуктивный успех. Во всех этих случаях механизм взрывного поумнения будет работать точно так же (см.: Марков А., Наймарк Е. Эволюция человека. В 3 кн. Кн. 3: Кости, гены и культура. – М.: Corpus, 2022). – Прим. науч. ред.
Согласно их модели, самцы (с помощью своего мозга) выдумывают стратегии, или мемы, позволяющие им завоевать сердца противоположного пола. Такими стратегиями могут быть, к примеру, умения построить хижину или развести огонь, исполнить интересный танец или спеть балладу из жизни древних богов. Но чтобы не путать читателя, я здесь буду говорить не о «стратегиях», а о «шутках» – известном и надежном способе привлечь женское внимание. Итак, самцы придумывают шутки. Одну из таких шуток, кстати, описывает знаменитая исследовательница приматов Джейн Гудолл. В некоем сообществе шимпанзе один из самцов украл у зоологов две пустые канистры и начал стучать ими друг о друга, издавая невероятный шум. Его ранг среди прочих самцов мгновенно вырос до небес. Многие пытались повторить его шутку (она очень нравилась самкам), но у них не получалось – видимо, не хватало мозгов.
Итак, самцы в модели Гаврильца и Воуза придумывают шутки. Как и в случае с нашим шимпанзе, это происходит случайно, однако, чтобы перенять чужую шутку, уже нужно немного ума. Шутки могут быть более или менее сложные, и простые шутки запомнить проще – их в ту же самую голову помещается больше. В самом начале развития нашей воображаемой популяции ситуация с умом печальная: шутки придумываются и тут же пропадают зря, потому что никто не в состоянии запомнить ни одной. Однако согласно модели ум способен спонтанно увеличиваться на одну ступеньку в результате мутации. Опять же, вначале эти мутации отбором не поддерживаются: шутки придумываются не очень часто, и вполне вероятно, что носитель одной единицы разума и удачливый шутник так никогда и не встретятся. А сам по себе ум в модели рассматривается как слабовредный признак: ресурсы он потребляет, а толку от него нет.
Но затем наступает перелом. Некто, чей разум уже вырос в результате мутации на одно деление, внезапно узнает пару удачных мемчиков. Он демонстрирует их самкам и оставляет большое потомство. Надо сказать, что модель Гаврильца и Воуза можно обвинить в сексизме: для самок обладание умом не дает ровным счетом никакого преимущества, они лишь оценивают шутки самцов и выбирают лучшие. Это, конечно, упрощение, потому что ген ума будет распространяться и среди самок и, наверное, повышать их избирательность в отношении самых умных самцов. Однако и тех условий, которые были заложены в модель, оказалось достаточно, чтобы популяция начала стремительно умнеть. А чем больше умных, тем активнее запоминаются и распространяются мемы, тем больше этих мемов вокруг, тем больше возможностей у умного самца ими блеснуть и тем полезнее становится разум. Это та самая петля положительной обратной связи, которую ищут ученые в истории эволюции интеллекта, потому что иначе его взрывной рост никак не объяснить.
Но вот вопрос, который должен представлять для современного человечества особый интерес: а как долго будет продолжаться эта цепная реакция поумнения? Тут симуляция Гаврильца и Воуза делает интересный поворот. Когда некоторые самцы поумнеют до достаточного уровня, они смогут запоминать уже довольно сложные мемы – из тех, что занимают сразу всю голову, вроде теоретической физики или шахмат, а на всякую чепуху не остается времени и места. Поначалу это не страшно, даже хорошо. Но когда шуток вокруг становится слишком много, они начинают конкурировать друг с другом за место в головах самцов. Вспомним Докинза: мемы ведь тоже могут дифференциально размножаться, а значит, эволюционировать. Разумеется, в этом соревновании побеждают самые незатейливые приколы: их, при прочих равных условиях, больше помещается в голову. Зачем читать Вольтера, если можно запомнить и пересказать девушке полдюжины шуток из «Твиттера»? Простых шуток становится все больше, они заполняют собой всё, и в такой среде некоего достигнутого уровня ума становится вполне достаточно. Дальнейшее поумнение уже не приносит умнику никаких дивидендов (мы еще помним, что сам по себе ум в этой компьютерной симуляции – слабовредный признак). Между тем с каждым поколением шутки становятся все проще. И тут в модели Гаврильца и Воуза наступает медленная, но уверенная интеллектуальная деградация.
Поумнение компьютерной популяции продолжалось на протяжении 20 000 поколений – это, в случае людей, соответствует примерно полумиллиону лет. Вступили ли мы в фазу деградации? Об этом прямо сейчас озабоченно совещаются антропологи. В 2021 году поступили сообщения, что за последние 3000 лет средний размер мозга человека вроде бы слегка уменьшился, а в 2022-м эти выводы были пересмотрены: нет, не уменьшился, однако совершенно точно не растет последние 30, а возможно, и 300 тысячелетий. Разумеется, самым никчемным аргументом в этой дискуссии было бы обращение к результатам компьютерных симуляций: слишком уж много было в них заложено совершенно произвольных предпосылок. Кроме того, прямая связь между физическим размером мозга и его «объемом» в том смысле, в каком его учитывала модель Гаврильца и Воуза, ничем не подтверждается.
У нас просто нет других возможностей закончить этот рассказ, кроме открытого финала. Гипотезы о происхождении человеческого разума, выдвинутые в конце ХХ века, слишком изящны и остроумны, слишком многое объясняют, в том числе и в современном человеческом обществе, чтобы можно было их просто сбросить со счетов. Но в науке принято гипотезы обосновывать, а с этим пока вышла заминка. Миллер в своей книге возлагал большие надежды на расшифровку человеческих геномов (проект «Геном человека» тогда лишь вышел на рубежи первых успехов). С тех пор геномов расшифровано множество, в них даже научились находить следы отбора в определенных локусах. Пока, однако, никто не придумал, как из анализа последовательностей ДНК у разных особей сделать выводы о том, какие именно факторы отбора действовали в прошлом на тот или иной ген. Например, был ли там замешан половой отбор и «фишеровское убегание». Но, возможно, ученые еще придумают потрясающе остроумный способ, как это сделать. Вроде бы не так уж стремительно мы глупеем, чтобы совсем потерять надежду.
Алексенко А. Собаки, расисты и упрямство Джеймса Уотсона. См.: https://snob.ru/entry/170844/
Кукушкин Н. Хлопок одной ладонью: Как неживая природа породила человеческий разум. – М.: Альпина нон-фикшн, 2021.
Марков А. Эволюция человека. Кн. II: Обезьяны, нейроны и душа. – М.: Астрель: Corpus, 2011.
Alexander R. D. Evolution of the Human Psyche. The Human Revolution. Ed. P. Mellars, C. Stringer. Edinburgh: Edinburgh University Press, 1989. P. 455–513.
Braude S. The Predictive Power of Evolutionary Biology and the Discovery of Eusociality in the Naked Mole Rat. Reports of the National Center for Science Education. 1997. 17(4): 12–15.
DeCasien A. R., Williams S. A., Higham J. P. Primate Brain Size is Predicted by Diet but not Sociality. Nature Ecology & Evolution. 2017. 1(5): 112.
DeSilva J. M., Traniello J. F. A., Claxton A. G., Fannin L. D. When and Why Did Human Brains Decrease in Size? A New ChangePoint Analysis and Insights from Brain Evolution in Ants. Frontiers in Ecology and Evolution. 2021. 9: 742639.