Чтение онлайн

О видах, у которых самцы со временем превращаются в самок, как у описанных ранее улиток-блюдечек, строящих под водой многоэтажные бордели, говорят, что им присуща протандрия – от древнегреческих слов ?????? (первый) и ?????? (мужчина); при способности к обратному превращению говорят о протогинии — от ?????? и ???? (женщина). Есть и такие редкие виды, у которых особи способны переметываться туда-обратно между полами на протяжении всей жизни. Предлагаю мнемонический стишок для запоминания этих терминов:

Многие факторы, определяющие долгосрочную стратегию половой жизни особи на жизнь вперед, напрямую связаны с распределением и возможной монополизацией ресурсов особей обоих полов в масштабах популяции. Как ведут себя самцы? Принято ли у них устраивать массовые сборища для привлечения самок с последующим соревнованием – или же немногие доминантные «быки» по определению пасут и имеют всё «стадо»? Есть ли шансы спариться со многими особями противоположного пола – или лучше удовольствоваться и ограничиться первой согласившейся? В зависимости от ответов на вопросы подобного рода представители разных видов вырабатывают и используют широкий спектр стратегий самоутверждения на почве взаимоотношений между полами.

Для истинно последовательного гермафродитизма трансформация должна быть стопроцентной: отзеркалено или вывернуто наизнанку должно быть абсолютно всё и в физиологии, и в поведении живого организма{96}. То есть все члены и части тела – включая, естественно, гениталии – реально и до самого основания перестраиваются по лекалам противоположного пола. Рыбы и беспозвоночные видоизменяются до крайности, включая не только строение внутренних органов и физиологические процессы, но и экстерьер (ведь у самцов многих рыб внешние гениталии весьма длинные и увесистые), и окраску, и форму тела, и поведение.

Яркий пример подобного внешнего преображения дает нам бьеха (Scarus vetula) из семейства рыб-попугаев, с которой многие люди, кстати, косвенно знакомы куда теснее, чем сами подозревают. Рыбы-попугаи в целом играют на рифах роль «газонокосилок». Не претендуя на славу и почести, они спасают коралловые рифы{97} от зарастания «бурьяном», безустанно состригая с них излишне кустистые водоросли своими ртами-клювами. При этом попугаи неизбежно склевывают и кое-какие «вершки» кораллов, которые их желудок перемалывает в порошок. В результате рыба оставляет за собою в воде шлейф наподобие инверсионного следа, тянущегося за самолетом. А со временем волны выносят эти перемолотые рыбами-попугаями кораллы на берег – так и образуются любимые отдыхающими пляжи с мягким коралловым песком. Словом, если доведется еще понежиться на белоснежном тропическом песчаном пляже, скажите спасибо за мягкую подстилку и рыбам-попугаям – песочек-то состоит среди прочего из их экскрементов.

Будучи юной самкой, бьеха окрашена в приглушенные землистые тона, что помогает ей затаиваться на родном рифе, сливаясь со стенами своего дома. А через несколько лет она меняет костюм цвета хаки на такой карнавальный наряд, от которого и сэр Элтон Джон зашатался бы. На месте разводов буро-болотного цвета вскипает фейерверк бирюзовых, флуоресцентно-голубых и ярко-желтых узоров, сигнализирующий о том, что особь сбросила покров женской загадочности и взорвалась цветомузыкальным фонтаном мужественности [22] .

Мощно извивающиеся змеями носатые, или ленточные, мурены{98} (Rhinomuraena quaesita) служат не менее ярким примером перекрашивания при смене пола в обратном направлении. У подрастающих самцов этого вида на черном как смоль теле проступает идущая вдоль хребта желтоватая полоска, которая делается ярче после того, как самец созревает и обретает ярко-синюю окраску, превращаясь в плавающее подобие шведского флага. А через несколько лет ярко-желтая полоса начинает расширяться и вскоре охватывает всё тело, что означает завершение трансформации особи в полнофункциональную самку.

У некоторых видов сменой наряда дело не ограничивается, а видоизменяется еще и форма тела. Одна из крупнейших рифовых рыб – волнистый хейлин (Cheilinus undulatus), он же губан маори, он же шишколобый губан, известный среди ныряльщиков еще и как рыба-наполеон. Смахивающий на треуголку Бонапарта костный вырост над глазами, однако, образуется у этого царственного великана далеко не сразу и не является, как может показаться по одному из названий, набитой на лбу шишкой, а разрастается и наливается синим лишь ближе к старости, как козырьком погружая в вечную тень глаза достигающих в длину двух с лишним метров самцов. Многие из этих наполеонов с надбровными дугами неандертальцев развились из скромных гладких красно-оранжевых округлых самочек, которыми были в молодости. У этого вида перемена пола не только придает особи новую окраску, но и приводит к разительному изменению формы черепа{99}.

Во всех случаях перемены пола крайние проявления внешнего перерождения отражают не менее впечатляющие и фундаментальные изменения внутри организма, начиная с полной перестройки всех половых органов. В общем случае сначала развивается и начинает функционировать новая «оснастка» и лишь затем рассасывается старая{100}. Так, при протогинии сначала образуются исправно производящие сперму мужские семенники, после чего начинается диссоциация женских яичников. При протандрии всё происходит с точностью до наоборот. А кордебалетом на фоне солистов-гонад, исполняющих физиологическое танго обмена местами на границе между бытием и небытием, выступают всевозможные гормоны, запускающие различные этапы переходного процесса. Что именно за процессы запускаются гормональными выбросами при смене пола – зависит от вида.

САМЧИКИ-ЖИВЧИКИ И МАТЕРЫЕ ОСОБО ПЛОДОВИТЫЕ САМКИ: СПЕЦИФИКА ПРОТАНДРИИ

Чтобы понять, почему в реальности история рыбы-клоуна больше похожа на античную легенду, чем на приключения Немо по версии студии Pixar, для начала нужно включить мозги и осмыслить следующий факт со всеми вытекающими из него последствиями: чем крупнее вырастает самка рыбы, тем больше яиц она производит. Сам этот принцип «чем крупнее, тем больше яиц» кардинально отличает рыб от млекопитающих, и в частности от человека. У нас все девочки рождаются, грубо говоря, с одинаковым числом сформировавшихся еще в утробе матери зачатков яйцеклеток – ооцитов – около миллиона. А дальше – вне зависимости от роста, веса, расовой и этнической принадлежности и т. п. – женщина до конца жизни располагает ровно тем запасом потенциальных яйцеклеток, который образовался у плода к концу первого триместра внутриутробного развития{101}. С возрастом запас ооцитов в женских яичниках истощается. К моменту полового созревания и запуска менструального цикла их сохраняется лишь около половины от первоначального числа (но и этого более чем достаточно, если учесть, что полный цикл вызревания и овуляции за всю жизнь пройдут лишь 300–500 ооцитов, а остальные со временем ждет резорбция в организм).

Иное дело рыбы (и многие другие представители фауны моря). У них самки производят яйцеклетки на протяжении всей жизни, причем в количествах, прямо пропорциональных их размерам. Чем крупнее самка, тем больше икринок помещается внутри нее и, если здоровье позволяет, тем больше яиц она способна произвести и выметать. К примеру, у круглоголового луциана (Rhomboplites aurorubens) самка длиной 35 сантиметров выметывает в среднем около 150 000 икринок, а самка длиной 55 сантиметров – 1,7 миллиона икринок {102} . Следовательно, число произведенных яиц возрастает больше чем на порядок при приросте длины менее чем вдвое. То есть крупные и толстые немолодые женские особи – «матерые особо плодовитые самки» (МОПС) [23] , как мы их между собой неформально называем, – способны выметывать икры в разы больше, чем их сестры помоложе и поскромнее размерами.