Чтение онлайн

– Здрасте, мама, – наконец произношу я, как только Лена убежала в ванную.

– Что?! – возмущенно бросает карга, рассматривая свои обляпанные брюки и обувь.

– Дзень добры, матка.

После произнесенной мною «матки», внимание «цербера» переключилось с блевотины на меня. А брезгливость на ее лице сменилась полным недоумением. Все-таки, надо признать очевидную вещь, мать у Лены симпатичная. Да и, несмотря на возраст, выглядит она реально хорошо. При этом ее лицо не кажется перетянутым. Если это генетика, тогда прекрасно.

– Вы кто?! – недоуменно бросает она.

– Чебурек. В смысле у вас на одежде и сапогах – чебуреки со свининой. Возможно, не свежей. Мы с Леночкой вчера ели их на ужин. И сегодня на завтрак. Может, она переела или скорее всего испытала стресс от гостей. А может, ела грязными руками и траванулась. А я – Демьян, – протягиваю ей руку, специально демонстрируя татуировку.

Кажется, у нее определенно шок. Руку само собой не подала. В принципе оно и логично. Когда она вообще видела татуированного мужика, который еще и весь в зеленке, в квартире ее дочери? Это она еще про сантехника не в курсе. Вроде и поберечь надо маман, ибо не хочется брать на душу грех из-за ее возможной кончины, да и с трупом возиться тоже не айс. Попробуй объясни потом ментам, что я здесь ни при чем. Вот только при всем при этом хочется жестко ее «поиметь» словами. Чтобы почувствовала себя никем.

Пока она пребывает в шоке, я, недолго думая, взял тряпку и киданул в ее сторону. Реакция у маман неплохая.

– Вытирайтесь, пока не засохло. Можете воспользоваться раковиной на кухне, а я пока посмотрю, что там с Леной.

До ванной я не дошел. Остановился за несколько шагов до двери. И все-таки это не просто реакция на мать. Лена точно траванулась. Ах, какие эпичные звуки. Лепота. И ждет меня скоро лютый кабздец за чебуреки.

– Леночка, – тихо стучу в дверь. – Извини, что прерываю тебя в столь интимный момент, но с тобой все в порядке?

– Уйди!

– Не волнуйся, я из тех мужчин, которые знают, что женщины какают, причем не бабочками. Все нормуль. Кстати, у тебя плохая шумоизоляция, надо было на этом не экономить.

– Уйди! Хотя, нет, стой, – быстро вскрикивает она. – Бумага туалетная закончилась. Поставь, пожалуйста, под дверь, а потом уйди.

– Окей.

Бумага, так бумага. Благо знаю, где лежит. Поставил, как и Петровна попросила под дверь. М-да, надо срочно укреплять стены.

– Только с мамой ни о чем не говори, умоляю. Предложи ей чай или кофе. И на этом все. Если чай, то возьми каркаде, она его любит.

– Как скажешь. Тебе точно помощь не нужна?

– Точно! Уйди!

– Леночка, я тебе тоже благодарен. Ты как-то сказала, что у тебя от моей животворящей капусты вернулся полностью нюх, так вот, у меня тоже он сейчас вернулся в полной мере. Тебе освежитель воздуха не подать? Может, он тоже закончился.

– Мы больше не увидимся, да? – блин, переборщил, судя по голосу Лены.

– Да прям, диарея – дело наживное. Сегодня – у тебя, завтра – у меня. Не переживай. Все, пошел твою мамку чаем поить.

Иду на кухню, где маман уже в полной боевой готовности стоит напротив окна с вычищенными брюками. И все-таки вид у нее первостатейной суки. Выражение лица такое, словно сейчас меня вызовет к доске и отхерачит плеткой.

– Итак, вас зовут Демьян и вы… кто для Елены?

– Ее мужчина. Мы встречаемся с ней.

– И как давно?

– Переписывались давно, а вот встретились полтора месяца назад.

– Переписывались? – удивленно вопрошает маман.

– Да, переписывались, когда я сидел. Вот недавно вышел по амнистии, – занавес, все-таки угроблю «цербера».

– Вы были в тюрьме?! Какая статья?

– Сто пятая, – не задумываясь, бросаю я.

– То есть убийство.

– Оно самое. Но я плохого чела замочил. Даже не жалею, – скрещивает руки на груди.

– Понятно.

– Падай, матка, – отодвигаю ей стул.

– Что?! Почему вы называете меня… маткой?

– О, это мама в переводе на русский. У меня так батя называл свою мать. Мы белорусы. Ну, если вам не нравится, то буду называть вас просто мама. Падай, просто мама, – никогда не видел такой растерянности на лице человека. Маман в ступоре. И вроде сбегать боится, и явно узнать побольше хочет. – Садитесь говорю, Галина.

– Ах, это садитесь. Благодарю, – как ни странно усаживается на стул. – Вы и имя мое знаете.

– О, я много что о вас знаю.

– Понятно. Где моя дочь?

– В сортире. У нее беда. Вдобавок к рвоте еще и вырвало днище.

– Я так подозреваю, это какой-то ваш диалект. Что это значит?

– Поносит Леночка.

– Ясно. Было бы странно употреблять в пищу уличные продукты и не отравиться.

– Вы знали, что ваша Леночка та еще кишкоблуд? Обжора в смысле. Вы ей запрещали есть все вредное, вот девочка сейчас и дорвалась до уличной еды. Нормуль все будет. Рассольчика выпьет, восполнит водно-солевой баланс и все восстановим. Чай, кофе?

– Благодарю. Давайте чай.

– Каркаде.

– Я смотрю вы много обо мне знаете.

– Ну как же не знать о будущей теще, – мельком взглянул на ее лицо. Сейчас точно инфаркт схватит. Гореть мне в раю. – Колбаску будете?

– Что?

– Колбасу, говорю, будете, мама?

– Какую еще колбасу?! – переводит взгляд на мой пах. Охохошеньки. Не тронь, зараза.

– Ну не мою же. Докторскую. Время второго завтрака. Давайте замучу вам мой фирменный бутик.

– Мне не нужно делать бутерброды. Я не употребляю такую пищу.

– А зря, Демьян криво не насадит.

– Мне начать бояться, что вы меня куда-то и на что-то насадите за то, что я отказалась употреблять ваш бутерброд?

– Ой, нет. Не ссыте. Я вас насаживать ни на что не планирую. По-интеллигентски – это означает, что я плохо не сделаю. Отменный будет бутер. Ну, если его не хотите, может, изволите вкусить «музыкальный супчик»? Лена сама готовила. Правда, он позавчерашний.

– Благодарю, я не голодна, – ну, теперь ясно откуда это бесячее «благодарю». – Извините, Демьян, если покажусь вам грубой. Вы – совершенно не подходите моей дочери. Что такой человек как вы делает в квартире моей дочери? Да и вообще рядом с ней?

– Ой, чего я с ней только не делаю. Гутарим, дурачимся, жрем, гуляем. Одеваю ее на кукан. Ой, надеваю. А вообще лучше насаживаю, наверное. Короче, вам виднее.

– Мне не виднее. Я даже не знаю, что это.

– Совершаю с ней половой акт, – шепчу ей на ухо, а потом хватаюсь за резинку штанов. – Хотите?

– Что?! – шумно сглатывает.

– Хотите мне почесать, мама? – приподнимаю штанины спортивок вверх, намеренно демонстрируя еще одну татуировку.

– Что?!

– Следы от ветрянки, что ж еще. Не брезгуйте, я уже не заразен, – кажется, ее глаза вылезли на лоб, когда она-таки узрела мою татуированную ногу. – Не, все же не дам почесать. Лена говорит нельзя. Шрамы останутся. Не хотелось бы портить такое красивое тело. О, чайник закипел. Сейчас будет вам каркаде. Кстати, раз вы уже здесь, приглашаю вас на свадьбу.