Чтение онлайн

Он лег под деревом в невысокую прохладную траву и затих. От пережитых волнений голова шла кругом. В памяти мелькали события последних часов, и Джонатан вдруг почувствовал, что его нервная система может не выдержать и дать сбой.

К счастью, организм садовника знал, как справиться с проблемой, и вскоре старик забылся неглубоким беспокойным сном, сопровождаемым тихими невнятными бормотаниями.

Садовник спал недолго и проснулся от чьих-то криков. Прислушавшись, Джонатан определил, что на другом конце сада кричит женщина.

Ее голос показался знакомым, но старик не торопился встать, пока до него не дошло, что выкрикивают его имя. Вскочив, он опрометью бросился на голос зовущей.

Когда Джонатан добежал до края сада, то с удивлением обнаружил, что его звала Мэб. Служанка стояла в напряженной позе, стиснув в правой руке какую-то розовую вещицу. Другую ладонь она все еще держала у рта наподобие рупора. Заметив садовника, Мэб решительно направилась к нему.

– Где она?! – властно спросила служанка и протянула вмиг оробевшему негру розовый предмет, оказавшийся обычным лифчиком.

Джонатан проворно схватил злополучную часть женского туалета и тут же спрятал за спину. Только после этого он рискнул взглянуть в глаза Мэб. Они были полны боязливого любопытства.

– О чем это вы?… – попытался схитрить Джонатан, но служанка грозно нахмурила брови.

– Не валяйте дурака! Мне тоже кое-что известно.

Ее суровый тон не оставлял Джонатану никаких шансов.

– Она там… в доме, – чуть слышно прошептал садовник, с ужасом осознавая, что впервые в жизни выдает чужую тайну.

Встреча Гловера и баронессы произошла в доме Фонтенбло. При виде друг друга оба превра-щенца едва не лишились чувств, но пожилой банкир, который теперь больше походил на странно одетую и плохо причесанную леди, первым взял себя в руки.

– Что бы это все значило? – спросил он у ошеломленного субъекта, чья физиономия здорово напоминала породистое личико соседки-аристократки.

– Откуда я знаю?! – возмутилась Фонтенбло. – Для меня это настоящая катастрофа!… – не преминула пожаловаться она.

Только сейчас Гловер обратил внимание, что Фонтенбло одета в белоснежный кружевной пеньюар, абсолютно не вязавшийся с ее новым мужским обликом.

Банкир не стал тратить время на утешения.

– Кажется, это штучки мэра… – в голосе леди Гловер не было и намека на сомнение.

– С чего вы взяли? – насторожилась вдова.

– Он обещал, что мы проснемся другими людьми… Как видите, все сходится!

– Верите в эту ерунду? – поморщилась баронесса, пытаясь прикрыть пеньюаром свои излишне волосатые ноги.

Гловер кивнул:

– Конечно! А вы давно подходили к зеркалу?

Вместо ответа Фонтенбло матерно выругалась и закурила сигарету. Гловер заметил, что теперь она держит ее по-мужски, крепко зажав между пальцами.

– Как хотите, а я еду в мэрию. – Гловер решительно направился к двери.

– Я с вами! – остановила его Фонтенбло.

Она не сразу решилась задать мучивший ее вопрос.

– Послушайте, вы не могли бы на время одолжить мне костюм? – в непривычно низком голосе баронессы неожиданно появились еще более непривычные для нее просительные нотки. – И туфли тоже, – поспешно добавила она.

– О'кей, – кивнул Гловер и критически оглядел свой наряд. – Кажется, мне тоже придется заглянуть в ваш шкаф…

Джонсон тоже не забыл пророческих слов мэра и быстро смекнул созвониться сперва с Гло-вером, а затем и Маккейном. Во время недолгого телефонного разговора нежный голос генерала несколько раз дрогнул, выдав нешуточные переживания старого вояки.

Журналист поддержал предложение Гло-вера встретиться в мэрии и договорился с Маккейном, что по пути заберет его из дому – камуфлированный генеральский «Хаммер» в городе знал каждый встречный, и в сложившейся ситуации Маккейну было опасно разъезжать в нем по улицам.

Джонсон ехал к Маккейну на Авеню Ландышей и, глядя на дорогу, тягостно размышлял над тем, как ему поступить.

То, что произошло в Оушн-сити этим утром, можно было назвать коротким, но очень точным словом: «чудо». Причем, Чудо было с заглавной буквы и тремя восклицательными знаками впридачу!!! Это была сенсация, о которой, появись соответствующее сообщение в средствах массовой информации, на следующий же день, да что там день, в тот же час заговорил бы весь мир! События подобной важности случаются на планете раз в сотню, а то и тысячу лет, и как газетчик Джонсон отлично об этом знал.

Настрочить на компьютере статью можно было бы за час-полтора и, при желании, материал о сексуальных чудесах на калифорнийском курорте мог бы попасть в печать еще до обеда. А после…

Джонсон лишь на минуту представил себе возможные последствия такой публикации и сразу чуть не протаранил чей-то минивэн, ехавший впереди.

Журналист резко сбросил газ и вытер пот со лба.

«Раньше со мной подобного не случалось», – подумал Джонсон, и от этой мысли стало не по себе.

Он действительно сейчас не знал наверняка, что делать. Он, Джонсон, который всегда был самым решительным парнем!!!

«С ума сойти! Еще день назад я и секунды не сомневался бы по поводу статьи. Ведь при хорошем раскладе за такой материал можно запросто отхватить Пулитцера!» – но перспектива получения престижной журналистской премии сейчас почему-то не тронула джонсоновское сердце.

– Сдается мне, что лучше все-таки обождать», – наконец не без колебаний решил Джонсон, когда минут через пять его джип свернул на широкое, обсаженное пальмами Авеню Ландышей.

Когда Гловер и Фонтенбло появились в приемной Николса перед ошеломленной Нэнси, та от изумления чуть не упала со стула. Справившись с эмоциями, она сообщила взбешенным визитерам, что мэр должен подъехать с минуты на минуту, и им нет никакой нужды беспокоить его дома.

Странная парочка была тут же препровождена в один из незанятых кабинетов, и только тогда Нэнси решилась позвонить мэру.

Разговор с Николсом был коротким и довольно необычным. Мэр все же пообещал приехать, и это немного успокоило девушку. Понимая исключительную деликатность ситуации Нэнси тут же провела небольшую разведку, и быстро убедилась в том, что Фонтенбло и Гловер не привлекли к себе чужого внимания. Лишь после этого Нэнси спустилась вниз и стала дожидаться приезда босса.

Николс ворвался в мэрию, как демон. По пути на второй этаж Нэнси едва успела сообщить, что, по ее наблюдениям, Фонтенбло и Гловер во всем происшедшем винят только его.