Сексуальный переворот в Оушн-Сити
Шрифт:
До знакомства с Джонсоном эта темноглазая пышногрудая парикмахерша успела расстаться с двумя другими представителями сильного пола, которые при более близком знакомстве в ее спальне оказались не так сильны, как того хотелось Вёрджи. Когда Джонсон выскользнул из ванной, на ходу вытирая полотенцем мокрую голову, Вёрджи все еще лежала в постели.
– Это будет заметка?
– Нет, целая статья, – Джонсон швырнул полотенце под кровать. – О том, как мэр Николс сел в лужу!
– Ты обожаешь сгущать краски, – заметила девушка, с удовлетворением разглядывая ладную фигуру любовника.
– Ничуть, – Джонсон быстро натянул на себя легкие свободные брюки. – Наш мэр решил соорудить в Оушн-сити восточный дворец!
Вёрджи от удивления села в кровати.
– Он рехнулся?! В городе полно проблем! – округлившиеся карие глаза, вздернутый носик и пухлые алые губки лучше всяких слов выражали возмущение девушки по поводу сомнительных планов мэра.
– Возможно, но для Николса это задача номер один. Ему даже пришлось помириться с моим редактором, – добавил он, застегивая на груди свежую сорочку.
– Мэр посмотрел арабский фильм? – предположила Вёрджи.
– Нет. Просто полгода назад они с женой купили тур по Средиземноморью. Говорят, Николс облазил все тамошние достопримечательности…
Стоя перед зеркалом, Джонсон расчесал короткие слегка вьющиеся волосы на пробор и затем быстро повязал галстук.
– Без пяти семь, – напомнила девушка.
– Если опоздаю, Николс живьем съест! – Джонсон рванул к ведущей на крыльцо двери и вскоре с улицы донесся рев его новенького джипа.
– Завернутая в простыню Вёрджи высунулась из окна своего небольшого уютного дома.
– Имей ввиду, это всего лишь тайм-аут! – крикнула она вслед стремительно удаляющейся машине.
Глава 5
Когда утомленное дневным сиянием солнце ушло за горизонт, заседание Городского Совета Оушн-сити только начало набирать обороты. Собравшиеся по традиции в кабинете мэра члены Совета, а также приглашенные, среди которых были сын Николса с беременной женой и журналист ведущей местной газеты, внимательно слушали пространный доклад мэра по поводу строительства нового центра развлечений.
– Людям надоели стандартные курорты, – вещал Николс и в его голосе слышалась патетика. – Сейчас они с трудом отличат неделю, проведенную во Флориде, от семи дней, которые потратят на отдых здесь, в Южной Калифорнии: те же отели, тот же песок на пляжах, не говоря уже о закусочных «Макдональдс», – всего-то и разницы, что в названии океана!
План Николса был пугающе амбициозен. Он намеревался построить в Оушн-сити восточный дворец, наподобие тех, что видел несколько месяцев назад в Турции. Впоследствии мэр хотел превратить это экстравагантное сооружение в центр развлечений с барами, дискотеками и игровыми залами.
Проект Николса, получивший название «Новая экзотика», мог осуществиться лишь при поддержке солидных инвесторов, но без одобрения Совета, который решал вопросы планирования и субсидировал средства из городской казны, он был обречен. Памятуя об этом, мэр постарался подготовиться к заседанию как можно основательнее.
Помимо получасового видеофильма о великолепии султанских дворцов, Николс предложил вниманию собравшихся множество фотографий и обильный статистический материал о перспективах развития курортного бизнеса в мире, что, по его мнению, должно было оказать на членов Совета решающее воздействие.
– «Новая экзотика» изменит облик нашего города, придаст ему шарм и неповторимость, – убеждал присутствующих Николс. – Пройдет совсем немного времени, и нашему опыту последуют другие, – он мечтательно прикрыл веки. – Я уже сейчас вижу вереницу паломников, которым не терпится узнать секрет процветания Оушн-сити…
Теперь даже непосвященному стало бы ясно, что мэр оседлал любимого конька и готов выложить членам Совета все, что знает по данному вопросу.
Нэнси Шерер, которая тоже присутствовала на заседании и должна была фиксировать на бумаге выступления его участников, наблюдала за докладом из-за огромного письменного стола шефа, с грустью думая о потерянном вечере. Из двух десятков штатных сотрудников мэрии лишь ей одной (мэр не в счет) пришлось задержаться здесь после окончания рабочего дня, хотя Нэнси с большим удовольствием провела бы это время дома или у приятельницы.
Помимо изрядно опротивевшей темы заседания, Нэнси угнетала сильная духота, которая, как догадывалась девушка, была следствием неуемной любви мэра к театральным трюкам. Еще утром Николс притащил в кабинет мощный вентилятор и незадолго до начала заседания зачем-то отключил не только его, но и всю систему кондиционирования здания. Очень скоро в небольшом помещении с плотно закрытыми окнами стало довольно душно, а участники заседания, которые ничего не знали о странных приготовлениях мэра, начали нервно поглядывать в сторону выключенного вентилятора.
Со своего места Нэнси были хорошо видны все присутствующие, расположившиеся в креслах напротив письменного стола. Каждого из них она видела не в первый раз и, пожалуй, могла бы сказать, кто чего стоит.
Сын и невестка мэра сидели у окна с безразличными физиономиями. Огромный живот Стэйси лишний раз напомнил секретарше об извечной женской обязанности, которая радует и одновременно пугает.
Рядом с четой Николсов-младших, вытянув ноги, развалился в кресле Дэнни Гловер, невысокий пожилой мужчина с длинными седеющими волосами и подвижным худым лицом, на котором выделялись зеленовато-серые, чуть навыкате, глаза и острый хрящеватый нос.
Гловер, в недавнем прошлом удачливый нью-йоркский банкир, был приятелем мэра, и тот возлагал на него сегодня особые надежды. Экс-банкир был одет в коричневый костюм-тройку и, судя по выступившей на морщинистом лбу испарине, с трудом переносил духоту.
Одетая в светло-бежевый, с иголочки, брючный костюм, Патси Фонтенбло, как всегда, сидела особняком, выдвинув свое кресло вперед, ближе к столу Николса. Сорокалетняя вдова, кичащаяся тем, что ее последний муж был в родстве с кем-то из Бурбонов, держала на коленях белую лохматую болонку, с которой, похоже, не расставалась даже в постели. Фонтенбло была немного выше метра шестидесяти и, судя по сухой угловатой фигуре, тщательно следила за своим весом. Идеально уложенные черные до плеч волосы почти полностью закрывали лоб. Из-под аккуратной челки на окружающих подозрительно глядела пара темных колючих глаз, которые, как и узкие бескровные губы, несколько портили природную красоту баронессы.
В продолжение всего выступления мэра на бледном лице Фонтенбло играла надменная улыбка. Эта странная усмешка лучше всяких слов подтверждала намерение вдовы провалить затею Николса.
За спиной Фонтенбло сидели ее союзники: отставной бригадный генерал Джордж Маккейн и Лео Глюкман, владелец местной прокатной фирмы.
Маккейну, как и Глюкману, было около пятидесяти. Обветренное волевое лицо старого вояки оживляли небольшие подвижные глазки под густыми темными бровями. Не единожды переломанный в битвах и сражениях нос упрямо смотрел куда-то в сторону, отчего генерал смахивал на угрюмого разбойника времен колонизации Запада. Стрижка ежиком и отлично сшитый бордовый костюм несколько сглаживали впечатление, и все же не настолько, чтобы непосвященный мог признать в Маккейне члена муниципалитета.