Сексуальный переворот в Оушн-Сити
Шрифт:
«…Вероятно, нападавшие хорошо знали маршрут Наварро и подстерегли его в засаде, – продолжал скороговоркой плечистый репортер. – По мнению экспертов ФБР, при нападении преступники использовали специальную бомбу, которая взорвалась, попав в автомобиль. К счастью, полиция прибыла вовремя, что и позволило арестовать раненого Наварро».
Картинка на экране сменилась, показав крупным планом багажник красного «Корвета», из которого двое хмурых полицейских извлекали автоматическое оружие и какие-то пакеты. Голос репортера за кадром бодро тарахтел:
«Кроме оружия в машине было обнаружено около сотни фунтов кокаина, расфасованного в пакеты из-под сахарной пудры!…» – репортер из Си-Эн-Эн буквально ликовал.
Экран опять мигнул и вместо разбитого автомобиля на нем появился крепкий сорокалетний мужчина с серебряной звездой на груди. Титры тут же сообщили зрителям, что Уильям Шумахер является окружным шерифом Оушн-сити.
«По нашим сведениям, Луис Наварро был важной фигурой подпольного наркобизнеса, – Шумахер смотрел на зрителей, не мигая. – После его ареста появился реальный шанс ликвидировать сеть торговцев наркотиками, действующую по всему западному побережью…», – шериф хотел что-то добавить, но ему не дали, так как телевизионщики решили показать гвоздь репортажа – раненого наркодельца. Он лежал на носилках с закрытыми глазами, вероятно, все еще без сознания. Четверо санитаров под присмотром полицейских катили носилки с мексиканцем к карете «Скорой помощи».
Оператор изловчился и показал преступника крупным планом. Судя по всему, Наварро было не больше тридцати, и его лицо с правильными чертами и волевым подбородком отличалось несомненной красотой, которую дополняла пышная черная шевелюра. Пестрая рубаха мексиканца была расстегнута, что позволяло разглядеть татуировку на волосатой груди: огромного орла, несущего в крючковатом клюве младенца.
На экране вновь возник плечистый, сообщивший напоследок, что Наварро под усиленной охраной полиции направлен в местную клинику на обследование. Назвав себя, репортер исчез, а вместо него появилась заставка спортивных новостей.
Камакин и Дьячкофф прослушали репортаж о поимке наркокурьера с большим интересом. Оба обратили внимание на то, что нападение на мексиканца произошло в Оушн-сити, то есть где-то совсем рядом.
Последнее обстоятельство, конечно же, несколько озадачило их, но не более того: уставшие компаньоны были невероятно далеки от мысли о собственной причастности к происшедшему и, выключив телевизор, ограничились лишь его краткой оценкой.
– Такие дела в каком-то паршивом городишке!… – изумился Эдик, лихо качнув своим тюрбаном.
– Да, парню не повезло, – согласился Макс. Прежде чем лечь спать, они еще немного
поболтали о том, как опасно делать бизнес на наркотиках, а также посетовали на то, как ловко стала работать калифорнийская полиция.
Быстро придя к общему мнению, что в их взаимоотношениях случалось крайне редко, компаньоны погасили свет.
Глава 8
С некоторых пор Дэнни Гловер полюбил утренние пробежки трусцой. Каждый день он вставал около шести часов, умывался и, надев на себя нехитрую одежду бегуна, отправлялся в путь.
Просыпающийся город в эти минуты выглядел почти идеально: его улицы были свободны от машин, а тротуары – от людей. Изредка навстречу Гловеру попадались собратья по джоггингу, и тогда он приветливо махал им рукой.
Особую прелесть пробежкам бывшего банкира придавали магнитофонные кассеты с записями уроков Боба Райнера для пожилых. Эти уроки представляли собой нечто среднее между развлекательным радио-шоу и сборником инструкций для начинающих бегунов. Боб Райнер давал свои рекомендации под легкую ритмичную музыку, что позволяло делать бег пенсионеров не столь обременительным и скучным занятием. Курс Райнера состоял из нескольких кассет с четырьмя десятками двадцатиминутных уроков с возрастающей степенью сложности.
Утром, после затянувшегося накануне допоздна заседания в мэрии, Гловер встал как обычно. Быстро одевшись, он достал из шкафа пояс с плеером и кассету с очередным уроком своего любимца. Миниатюрные наушники старик по привычке сразу же надел на шею.
Солнечное утро было великолепным и, выйдя на крыльцо своего викторианского особняка, Гловер подумал, что сегодня жизнь так же прекрасна, как во времена его юности, когда он только начинал карьеру и еще не был обременен многочисленными болячками и лишними деньгами.
Умилившись совершенству природы, Гловер осмотрелся по сторонам и заметил садовника, который, несмотря на ранний час, уже возился с ножницами вокруг кустов чайных роз, росших перед домом.
– Привет, Джонатан! – голос Гловера был бодрым и радостным.
– Доброе утро, сэр, – откликнулся пожилой чернокожий садовник, здорово смахивающий на невысокое сухое дерево с тонкими и длинными руками-сучьями.
Гловер надел наушники и включил плеер. Боб Райнер отозвался почти сразу. Его приятный басовитый голос вихрем ворвался в микроэфир старика.
«Привет всем, кто приобрел кассеты со спортивными уроками Боба Райнера! – начал он традиционной фразой. – Сегодня наше юбилейное, двадцатое по счету, занятие в школе бега для тех, кому за шестьдесят, и вы имеете реальный шанс оценить результаты своего ежедневного упорства…».
Услышав комплимент, Гловер гордо выставил тощую грудь и, спустившись по лестнице, бодро зашагал в направлении решетчатых ворот на въезде в свои владения. Голос Райнера звучал в наушниках, не умолкая.
«Надеюсь, вы успели размяться перед тем, как выйти на свою любимую дистанцию? – вопрошал он своих седовласых и лысоголовых учеников. – Если так, то расправьте плечи, наберите в легкие побольше свежего воздуха и, не мешкая, отправляйтесь в путь!».
Очутившись за воротами, Гловер немедля последовал совету своего невидимого тренера и вскоре его сухая, по-стариковски нескладная фигура скрылась за поворотом дороги.
Первую половину трехкилометровой дистанции Гловер пробежал без особых проблем. Музыка и голос Боба Райнера звучали в наушниках, как обычно, помогая ему поддерживать привычный темп бега.
«Раз-два, раз-два! Глубже вдох! Резче выдох! – без устали командовал Райнер. – При верно поставленном дыхании вы должны почувствовать, как с каждым пройденным метром к вам возвращается прежняя бодрость и силы. Возможно, именно сейчас некоторые из вас ощущают необычную легкость в теле. Словно вы избавились от чего-то лишнего и ненужного!».
Райнер еще не успел развить мысль относительно облегчения тел у пожилых во время бега, когда экс-банкир с ужасом осознал дьявольскую истинность его слов. Все последующие события произошли достаточно быстро, и Гловер, который по инерции продолжал бег, реагировал на них почти инстинктивно, не вполне отдавая отчет в собственных действиях.
Облегчение тела он почувствовал сразу и совсем не там, где этого можно было ожидать, ибо речь шла о плавках. Рука Гловера судорожно скользнула вниз к интимному месту, но, к ужасу старика, не нащупала там ничего привычного.