Чтение онлайн

Ну, что касается самого Савина... С одной стороны, мы все прекрасно понимали, никто из Воронежа так бы не сделал и ничего бы не организовал на таком уровне, потому что у нас тогда не бьшо и намека на все эти менеджерские дела. А, с другой стороны, когда группа «Сектор Газа» собирала стадионы, когда билетов не хватало, а народ стоял и не мог войти, то музыканты получили просто смешные деньги. Ну, в принципе, для инженера это совсем не смешные деньги. А для музыканта, который собира-ет стадион... Вон, тогда Кот — Аникеев работал в какой-то группе «разогре-: ва», так он больше нас получал. Вот я свою записную книжку открываю, у Хоя, кстати, такая же была, где мы записывали с кем мы работаем, когда, в каком городе... Вот, открываю я книжку, смотрю — сколько в первые годы работы бьшо! Да там вообще кошмар, 40 концертов в месяц!

А в первый год мы очень серьезно подошли к гастролям. И к своему шоу и внешнему виду. Сами смастерили себе форму — джинсы разорванные,! нашивки разные, прибамбасики, бантики... Ну, представляешь: выбегают — такие люди — рваные, растрепанные, пестрящие, лохматые — сразу ажиотаж и бодрящее настроение у публики. Ну, это же — шоу! Цирк! А потом, послеле концерта — опять нормальные люди. Вообще, очень много энергии тратилось на эти эпатаж и прочие потуги. Был, кстати, один такой момент интересный... В общем, Вадик Глухов отдыхал на своей даче и серьезно себе ногу поранил — вены разрубил... Ну, там вроде все срослось, а он с пластырем ходил. А мы тогда поехали выступать в Сочи. И Вадик прыгал по сцене, прыгал, и стойку какую-то задел, а у него рана разошлась — и кровь такой струйкой веселой, фонтанчиком — на первые ряды зрителей! А Вадик ни хрена не замечает. У народа шок был! Некоторые люди в обморок от вида окровавленного Вадика падали. А он всю сцену своей кровью залил! Местные газеты там вообще без ума были, писали — вот приехал «Сектор Газа», совсем безбашенные отморозки!..

Ну, а в перерывах между гастрольной деятельностью мы все занимались кто чем. Ну, вот, допустим, перерыв между концертами в два дня. Что делать? Ну, мы сидели себе на базовой квартире в Москве и на клавишах набирали новые мелодии, песенки. У нас секвенсор был, и на нем можно бьшо делать какие-то наброски. А кто это мог делать? Да те же, кто и в «Блэк Боксе» все делали — Хой, Дельцов и я. А больше это никому и не нужно бьшо... Ну, а если что-то записать нужно бьшо, то все просто — берешь инструмент, едешь на студию «Гала» и пишешь. Вот только нужен был хороший гитарист, который играл все и сразу. И вот, по чьей-то рекомендации пришел Жирнов, который сразу все хорошо сыграл. Раз альбом сыграл, другой альбом... Потом Юрка взял себе инструмент — ну, кое-что мы ему показали, а так он сам учился играть, и он все свои наброски набивал в секвенсор. Потом показывал Жирнову, а тот все ему наигрывал. Тогда получается, что незачем, допустим, меня с собой в Москву возить, раз Хой с Жирновым все сами делали. А Дельцов приезжал на пару дней и все им сводил. Вообще, мы все хорошо понимали, что «Сектор Газа» — это один Юра Хой. Один. А состав образовался только для одной цели — что бы заниматься гастрольной деятельностью.

А я из группы ушел после скандала в Риге. Ну, как все получилось — нам нужно бьшо ехать в Ригу на поезде. А Юра ушел к девушке своей — Оле, а мы пили в нашей базовой квартире. Вот, он, короче приехал на вокзал, а уже перед вагоном обнаружил, что забыл загранпаспорт. Ну, мы и решили, что мы поедем этим поездом, а Хоя отправят на следующее утро. Ну, приезжаем в Ригу. Все нормально, нас встретили, спрашивают: «А где Юра?» Отвечаем, что он завтра приедет. А завтра он не приезжает. Звоним ему в Москву, а он пропал куда-то. Короче, его не нашли, где-то он там завис, непонятно где. Потом дозвонились ему, но все уже ясно — на концерт он не попадаем. Ну, мы ищем варианты, а концерт срывать было никак нельзя. Мы пошли с Дельцовым на местную радиостанцию, там интервью дали, народ развеселили, потом шоу устроили на телевидении. Ну, деваться нам некуда, мы ведь сказали, что Юра приедет и концерт будет. А как без Хоя петь-то?! Ну, мы договорились, что петь я буду. А я говорю: «Ну, мужики, я вообще-то текстов не знаю. Я-то пел — но пел подпевая. Я-то могу и забыть текст-то... «Перед концертом мы с Вадькой тексты вспоминали (он как-то давно ездил в составе липового «Сектора», давал левые концерты по Воронежской области, поэтому тексты знал, потому что там их пел). И быстро их мне написал. Ну, говорит. Я подпеваю, а ты в качестве солиста. Ну, клавиши вперед, те программу я-то знаю — все хоевские шутки-прибаутки, анекдоты. Ну и начали программу — такого интеллигентного панка давить, Ну, народ, естественно, врубился на хрен, а мы прогнали, что Юру задержали советские таможенники-гады. И все орут: «Гады-таможенники!» Но, — говорим. — Юра обязательно будет ко второму отделению, Ну а ко второму отделению уже все забыли... Там новые клавиши были, и у них что-то с дисководом сломалось. В общем, перенервничал я кошмар. Ну и что получилось? Так как солиста не бьшо, естественно нам гонорар не полностью заплатили. А заплатили в два раза меньше, чем надо бьшо. Приехали на один концерт. Представляешь — народ срывается из Воронежа в Москву, там ночует, потом из Москвы едет в Ригу, ночует и все это — пропадает даром? За свой счет покатались. Вот, поэтому мы решили отработать, а гонорар разделить. Разделили, но нам и меньше дали, поскольку Юры Хоя с нами не бьшо. Приезжаем обратно в Москву, а Хой и говорит: «А где деньги мои?» а я говорю: «а за что тебе деньги — за то что ты два дня пропил и опоздал на все самолеты и поезда?» Ну, там и началось — а-а-а, вы воспользовались моим именем и т.д. и т.п. Вот, потом, конечно, все нормально было, но больше я с «Сектором Газа» не работал. А на мое место пришел Аникеев. Дела передал все — ну пару раз я там его заменял. Иногда, когда загранпоездки были — у него паспорта не было — меня брали, ну раза три или четыре.

Ну Юра сюда заходил часто. Потому что ремиксы все здесь Крот делал, а Юра в студии нашей писал. Ну, и просто так заходил.

На сцену больше не тянет. Ну, все это пройденный этап. Все это интересно до поры до времени. Вот сейчас я на те пять лет смотрю двойственно... С одной стороны, исходя из своего — жалко тех лет, много было увидено и много было пережито и хорошего и плохого. Ас другой стороны. Все это попало в период перестройки и, конечно, многое было упущено. То, что можно было в другом деле сделать больше. Но и я бы не увидел всей этой суеты концертной, всей этой эстрадной подноготной, не узнал многих людей, не пообщался с интересными людьми...

КУЩЕВ: Ладно пускай ну это Гала. Неправильно. Если реанимировать Сектор Газа, нужно не прикрываться названием. А людей оставить и новое название...

С легендарным басистом «Сектора Газа» мы встретились на лавочке у его дома. Начало разговора было нестандартным: —Я — темный алкаш... Алкоголик. Тебя это не смущает?

Я отрицательно покачал головой.

—Ну тогда налей выпить... А что ты вообще хочешь узнать? Налей выпить...

В грязном павильоне на троллейбусной остановке нам налили по сто граммов в пластиковые стаканчики (б\у). В качестве закуски Тупикин попросил стакан томатного сока и кусочек хлеба. Мы выпили. Сели на лавочку и закурили.

— Ну, а что ты хочешь узнать? Вообще? Ты знаешь, я ведь темный алкаш. Тебе рассказывали?.. Каким я запомнил Юрика?.. Ну, я запомнил как он менял, менял, менял музыкантов... Он искал бас-гитариста. Такого же как Сергей Тупикин. Тупикин. Понимаешь? И не мог, бля, найти никого... В смысле, без выебонов, без этих... Слушай, налей выпить...

Как мы познакомились? Был, короче, концерт в ДК Ленина... А я Хоя видел еще раньше... Я же раньше играл с этой, как ее... С Ольгой Зарубиной с группой «Вагон номер 26». А что? Нормальные бабки — 10-20 концертов в месяц. Вот, короче, в ДК Ленина у Хоя был концерт. И он там бегал, бегал, бегал... У него, короче, гитариста не было, понял? А я сижу такой обдолбанный и к нему подхожу — слышь, Юрец, давай типа я сыграю. А Юрка меня, значит, спрашивает — а ты сможешь? Ну, я отвечаю, не знаю, блин, попробую. Короче, сыграли мы, сыграли мы этот концерт. А потом Юрик мне и говорит — поехали в Череповец. В Череповец на родину Баш-лачева. Ну, мы и поехали. Как приехали, как выступили — ни хуя не помню. Всю дорогу бухали, в Москве бухали, там в Череповце бухали. Бухали без продыху, бухали и еще раз бухали...

Знаешь, я ни ничего не прибрел за время работы в «Секторе». Ни хуя! Все, что у меня есть — телевизор, магнитофон бобинный, сейчас, блин, Не работает, две гитары, колонки с усилителем — все это я приобрел до»Сектора». А в «Секторе» мы пропили все до копья. Все деньги пропивали на хуй.

Вот, бля, помню был случай. Короче, отдыхали мы в какой-то гостинице. Люксовой. Уже не помню, бля, в какой... Ну, мы сели в номере Юрки, сидим, выпиваем. И я пошел в туалет. Возвращаюсь, а на моем месте уже сидит проститутка какая-то. Ну, не проститутка, а это — девки... Бляди из какой-то парикмахерской, из хуяхерской, горничные, хуй их поймешь, короче. Ну, я этой проститутке говорю: блин, ты на моем месте сидишь! А она — да пошел ты! Я и говорю — пошла отсюда, ты мне тут на хуй не нужна! А она взяла меня и ударила по лицу. Тогда я взял стакан водки и вылил ей на физиономию. Беру второй стакан... Тут Юра взорвался и мне говорит: «Ты что, блин, делаешь?!» А я ему — да пошел ты! И он мне хотел в пятак врезать, но не стал... Ну, не знаю, потому что если бы Юра хотел врезать, то бы врезал... Ну, короче, я обиделся и ушел в свой номер. А наутро Юра пришел мириться и поставил мне два ящика — пива там, водки... Я ему: «Юра, блин, что ты делаешь? Это ж были проститутки, бляди, которые мне не хотели место уступать!» А он отвечает — «Ну, извини, братан, пьяный был...» Юрка — он вообще моим другом был, понял? Он добрым был, душевным человеком. Просто я хочу сказать, что тогда мы допивались до полной отключки мозгов. Блин, целыми днями в жопу пьяные ходили, выступали как-то...

Запомнил я еще один случай. Меня тогда уже из «Сектора» увольняли. Ну, был, короче, концерт в Горбушке. А мне позвонил Савин и специально пригласил сыграть. Ну, короче, я приехал из Воронежа, мы концерт отыграли. А потом, значит, Савин нас всех повез на какой-то вечер. Нет, не бухать — мы там выступать должны были. Ну, там юбилей у кого-то был, день рождения или свадьба — ни хуя не помню. Нет, не свадьба, потому что на свадьбах все по-другому бывает. А там, блядь, сидят куча мужиков с фотоаппаратами и снимают. Что снимают — хер его знает. Наверное, самих себя, бля — такие крутые — самого Хоя пригласили. Ну, я вышел, короче, на сцену. Хою Савин пальчиком грозит — Юра, блядь, не обижай Сережу нашего. Ну, вобщем, мы отыграли какие-то песни, все, бля, тащились. Ну, а потом нас еще что-то такое попросили сыграть... Потому что песни Юры Хоя на таких юбилеях никому на хуй не нужны. Им, блядь, нужна группа лабухов, которые могут играть разные вещи. И тогда мы — я, барабанщик Сашка Якушев и Леха Ушаков — мы сыграли блюз. Блюз. Настоящий. Зал охуел. И Савин выбежал на сцену, и меня обнял — он не мог представить, чтобы «Сектор Газа» мог играть такую сложную музыку. Не мог просто поверить. Ну, бля, поверил. Обнял. Но я-то уже не работал в «Секторе», Понимаешь? Меня, блядь, выгнали после хуй знает какого количества лет. А потом обняли и сказали — ты гений. Я, бля, как родился музыкантом так и помру. Я играю уже 8 лет. И играю профессионально. И знаешь, вот песни «Пасха» и «Колхозный панк» — во всех альбомах звучит моя версия гитары. Потому что никто, бля, не сможет так сыграть. И я этим горжусь...

Вот. Да я и сам ушел из «Сектора». Просто ушел, потому что — семья... Семейные проблемы разнообразные. Жена, блядь, от меня ушла, дочь мою фамилию не хочет носить. Понял? Да... А сейчас я работаю в ДДТ — Доме Детского Творчества в «Полтиннике». Радистом. Зарабатываю, бля, гроши, бухаю... Тебя, бля, не смущает, что я темный алкаш? Так про меня все говорят. Ну, налей еще, на хуй...

..Есть такое понятие — «тусовка». Т.е. если человек в «тусовке» — значит, он на виду, занимается делом, поддерживает контакты, в общем, крутится. Так вот, Ухват — уже давно не в тусовке. И если бы мне сказали, что вот этот скромный работяга, что вышел в обеденный перерыв из проходной Воронежского авиазавода, стоял у истоков всего городского рок-движения, я бы не поверил. Рок — это перпендикуляр. Это заплыв против течения. Это презрение к серости и неистребимое желание сказать всему совку «ФакГ. Нонконформизм, в общем. А Саша Кочерга, похоже, уже смирился и с серостью и с совком. Но это только первое впечатление. Когда Ухват говорит о бобинах, о концертах, я понимаю — именно с такой страстью и внутренним убеждением только и можно было открыть в центре совка рок-клуб и группу «Сектор Газа».