Чтение онлайн

Комсомолец» статью маленькую написал и пошла популярность...

Ведь в те времена «раскрутка» артиста строилась по совершенно другим принципам. Это сейчас, что бы тебя заметили, нужно платить безумные деньги — снимать клип, ставить его в ротацию на MTV, песню давать в ротацию на FM — радиостанции, платить за участие в престижных концертах. А тогда залогом успеха была раскупаемость кассет в киосках звукозаписи. Если альбом хорошо продавался — все, тебя знала вся страна. А покупали тогда тех, кто был на слуху.

Вот, я взял на себя всю материально — техническую часть: организацию концертов и записей. У меня было правило — я не лез ни в кадровую политику, ни в творчество Хоя. Потому что я знал: стоит мне хоть чуть — : чуть попытаться повлиять на музыку «Сектора», все, это уже будет не «Сек — ; тор». Что-то уйдет. Поэтому я ни разу не сказал — мол, Юр, играй то-то и то — : то. Но после того первого концерта в «Меридиане» я выставил Хою два ; «железных» условия. Первое — до концерта ни капли спиртного. Штраф — • концертная ставка — т.е. если они выпивали, то я им за выступление ничего не платил. Второе — на сцене матом не ругаться! Ну, они мои условия : кое-как, скрепя сердце, приняли. Хотя назло мне и нарушали... И матом крыли ради чистого хулиганства, и выпивали. Я вот помню, как Ушаков, когда я вошел в гримерку, спрятал рюмку с водкой в карман штанов. А рюмка там и перевернулась. Помню как они все просили: «Николаич, разреши хоть бутылку пива!» Еще помню как мы Тупикина по стадиону в Сочи ловили. Он до того допился, что голым стал бегать по стадиону, пока мы аппаратуру готовили. Причем, заметили его не мы, а директор стадиона. Подходит к нам и говорит: «Ребята, а чего это ваш там голяком бегает?» Ну, мы Тупикина всей группой ловили. Поймали, скрутили, в душ отволокли. И он к началу концерта еле-еле протрезвел. Тупикин хорошим был музыкантом, жаль только, что спился...

Еще помню прикольный случай. Был у нас одно время такой кант — Володя Родионов. И вот, едем мы с гастролями по Уралу. Едем на рафике по тайге. В дороге, естественно, квасим. И остановились где-то посреди леса отлить по малой. Ну, все вылезли, сделали свое дело, залезаем обратно. Спрашиваем: «Все на месте?» Говорят, что все. Едем дальше. И где-то часа через полтора ребята вдруг вспомнили, что забыли Володьку. Е... твою мать! Разворачиваемся и едем назад. А вокруг — ни души, мороз минус 20 градусов, а до того места ехать километров сто! И вот, едем и видим — навстречу нам бежит Володька. Спокойно так бежит, трусцой, в легкой курточке.

Так что, после концерта — это меня особо не волновало — оттягивались на полную катушку. Они же творческие люди, им расслабиться нужно. И пили по несколько дней подряд, и курили, вобщем, всякое бывало... Главное, что бы ребята перед концертом были в хорошей форме. Большая проблема была с девками, которых часто в гостиницу не пускали. Ребята им и инструменты давали — мол, это технический персонал группы, и по веревкам в окна затаскивали. Хотя первое время Хой деньгами по-хозяйски распоряжался. Выпивал, конечно, но и домой отсылал, инструменты покупал. Себе синтезатор купил — Roland D20, если не ошибаюсь... Деньгами он, короче, не сорил особо, а вот потом пошли у него кутежи... Хотя с наркотой я его ни разу не видел.

Расстались мы в 1994 году. Почему? По банальной причине — Юру перестали устраивать финансовые условия. Я себе забирал 50 процентов от общей прибыли. Но я же эти деньги не только себе в карман клал. Я ж и рекламу делал, за кассеты платил, афиши печатал, с телевидением договаривался, хоть «Сектор» и под запретом был, вкладывал, короче, деньги в «раскрутку». И, если поначалу это всех устраивает, то потом наступает такой момент, когда артист уже не хочет делиться. Это проявление «звездной болезни». У артиста, добившегося популярности, сразу становится много советчиков, которые говорят, что менеджер его обкрадывает. Подходит такой советчик: «Юрок, а сколько стоишь?» «Да вот — 2 тысячи долларов за концерт. «Да ты что — сейчас никто уже меньше, чем за три тысячи не работает!» И артист верит этим случайным знакомым — «советчикам», а мне, с которыми мы работаем вместе пять лет, он не верит! И выставляет новую цену — 5 тысяч долларов за концерт. А есть гастрольный график, есть договоренности... Все, короче, ломается. И потом, за 2 тысячи мы можем дать, допустим, 20 — 25 концертов в месяц, а за 5 тысяч — только три — четыре концерта. Как следствие — начинает снижаться популярность. А «звезде» на это просто наплевать. Понимаешь, популярность артиста можно изобразить в виде графика: сначала идет подъем, потом наступает неизбежный спад, а потом — резкое падение вниз до уровня нуля. И всегда бывает легче раскрутить артиста с «нуля», чем вернуть ему былую популярность. И умные люди начинают вкладывать деньги уже на первом этапе спада, не дожидаясь падения популярности. Они понимают, что им нужно поддерживать себя на плаву, что нужно тратить деньги на поддержание своего статуса. Посмотри на «Rolling Stones» или на наших — Пугачеву или Леонтьева. Сколько лет на сцене, а они все еще популярны, а ведь за их успехом стоит ежедневная работа по поддержанию своей «звездности».

А Хой, когда заболел «звездной болезнью», стало просто неуправляем. Он понял, что он всегда, при любых условиях и в любом городе соберет зал в триста человек. А ему больше и не надо. К тому же он очень негативно относился к моей работе с Анжеликой Варум. Я ее тоже тогда продюсировал. И хотя у «Сектора» с Варум совершенно разные слушатели, Хой просто ревновал меня к Варум, считал, что я деньги, заработанные на «Секторе», вкладывал в «раскрутку» Варум. Ну и что с того? Это же мои деньги!

Наверное, найдется немало людей, которые будут стучать себя, кулаком в грудь и повторять — это, мол, я первый заметил Юру Хоя, это я, слышите, вывез его в Москву и дал ему дорогу! Пусть стучат. Вопрос ведь не в порядковых номерах.

Дело в другом: Сергей Кузнецов и компания «GALA Records» оказались ЕДИНСТВЕННЫМИ представителями шоу-бизнеса, кто от начала и до конца выполнил свои обещания, кто ни разу не «кинул», кто поддерживал Юрия Хоя и в пике популярности, и тогда, когда дела шли, мягко говоря, не самым лучшим образом. В конце концов, именно они выпустили все, от первого до последнего, альбома «Сектора Газа».

«GALA Records» — нормальная фирма. Компания со своими недостатками и удачами. Мы, как семья — мы привыкли к ним, они — к нам, притерлись друг к другу. Зачем еще чего-то искать? К тому же, у них еще много хороших идей. Это они все чего-то мудрят, чтобы добиться лучшей peaлизации альбомов, сидят и придумывают разные вещи,..»

Первый раз о Юре я услышал году, наверное, в 1990-м. Кто-то дал по — слушать кассету с записью их первого альбома, мне все это очень понравилось — этот его народный корневой юморок плюс злобная ненависть ко всему совку. И я стал за ними наблюдать, просил многих администраторов: «Найдите мне этого парня». И вот первый раз мы с ним встретились летом 1991 года на нашей студии. Я его искал, и в один прекрасный момент он появился. Мы поговорили, обсудили все вопросы и — самое главное — мне удалось убедить Юру, что права на выпуск его старых альбомов должны перейти к «GALA Records», а все новые он будет выпускать только у нас. Кстати, последний альбом — «Восставший из ада» — был последним и по нашему контракту. Контракт был подписан на выпуск пяти новых альбомов подряд и фактически это был пятый альбом, записанный и выпущенный нами.

Помню, я тогда еле-еле уговорил его, чтобы записываться на студия «Гала». Ну, у Юры всегда такая позиция была — «А на фиг! Для «Сектора» чем хуже, тем лучше!» Качество тогда его вообще не интересовало. Но я Юру все-таки смог убедить переписать у нас несколько старых альбомов. Мы ему просто дали послушать записанные в нашей студии фонограммы, и он признал, что его воронежские записи, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Наша новая студия более высокого класса, чем «Black Box», оборудование все самое сверхсовременное, мы в нее всю душу вложили, строили более двух лет. И записывались у нас все «суперзвезды» — от Пугачевой и Алсу до «Воплей Водоплясова» и «Ленинграда». Так вот, уговорили мы его переписать альбом «Колхозный панк». Результатом Юра был приятно удивлён, и сказал: «Будем записываться только на «Гале»! Это произошло в 1993 году, сразу после заключения контракта. Хотя сначала он все-таки по-прежнему сидел у себя в Воронеже — в студии «Black Box». Говорил, что дома и стены помогают. Но альбомы «Сектор Газа», «Колхозный панк», «Наркологический университет миллионов» и «Восставший из ада» — всё это тем не менее записывалось в нашей студии. Звук мы ему помогли сделать. Наши инженеры и саунд-продюсеры выжимали всё возможное и из студийного оборудования, и из Юриного материала... Кстати, у меня была идея переписать у нас все альбомы, но, к сожалению...

Записывались они вдвоем с Игорем Жирновым, с которым сделали последние семь альбомов. Происходило это так. Юра записывал «болванки» дома на Roland D20 — для тех времен это был нормальный инструмент. А потом он еще какую-то «самоиграйку» купил с автоаккомпанементом. Чтобы, значит, не самому набивать аранжировки, а включил — и готово. Вот, с инструментом Юра приезжал в студию, скидывал «болванки» в студийный компьютер и звонил Игорю. Приезжал Игорь и писал гитару — практически за одну-две смены он записьшал партии на весь альбом. А потом Юра пел. Тоже быстро — весь альбом за одну-две смены. И все. Потом треки сводили, делали мастеринг, и альбом был готов. Вот так он работал. В общем, не парился, и создавал впечатление талантливого лодыря.

Самое главным для меня при работе с Юрой было сохранить ту творческую ткань, благодаря которой он создавал свои песни и был так горячо любим народом. Я запретил себе давить, поставил запрет на подкидывание идей. Ведь как творческий человек Юра был уникальным и самодостаточным. Он, в отличие от многих современных авторов, писал песни целиком и сразу — т.е. не стихи отдельно, музыку отдельно, а все сразу. Он как-то мне рассказал, как он песни писал — просто водяры стакан наливаешь, пьешь, ложишься спать, просыпаешься, и песня готова. Шутка. Хотя ранние его песни под влиянием этих алкогольных фантазий и написаны, поэтому они такие хулиганско-веселые и озорные.