Чтение онлайн

Я со своим дурацким английским... Я сказала - что да, я вот она - есть - русская художница - и обвиняю вашу королеву. Потому как некому больше..

Мне вдруг звонят из офиса фаеда.

– таймс опубликовала о вас заметку, и Фаед хотел бы увидеть все картины, которые у вас есть о принцессе Диане.

Этого я уже не ожидала.

Я уже отложила все свои картины, и думала, чтобы мне такое еще нарисовать. И вдруг. Фаед все-таки.

Начались долгие переговоры по факсу.

Картины хороши, но прикройте обнаженную Диану. Фаед хочет выставить картины в музее Дианы.

Какова цена. О, нет, столько платить он не будет, если вы хотите выставку- то соглашайтесь.

Конечно, я согласилась. Выставка. Это лучше, чем они будут лежать у меня на даче.

Так и закончилась эта история. И закончилось все.

В принципе закончилась практически вся моя деятельность. Потом еще пару раз мне позвонили из редакций.

Потом, все что я рисовала - никуда не брали. Ни одна галерея не хотела выставить мои картины на продажу, или просто выставить. Ни одна.

Во всем мире.

Ну и ладно.

Они уже сидели у меня на хвосте. Я уже знала об этом. Они уже пакостили и пугали меня, уже был вырван зуб, уже был изгиб черепа от удара газели, уже все было, но я все еще цеплялась за кисточку, и пыталась куда-то вывезти картины. Службисты все так же ходили за мной повсюду.

– Скажи, зачем я?
– спрашиваю свой ГОЛОС

– Чтобы быть проводником.

– Медью что ль?

– Пробкой, балда. Ты будешь все объяснять.

– Как можно объяснить, если я сама ничего не знаю?

– Когда они спросят, я тебе все скажу.

– Кто - они?

– Люди.

– Так скажи сейчас, я все объясню.

– Нет, скажу, когда тебя спросят. А кассандра у меня уже была. Ее никто не слушал.

– А я что новая кассандра?

– Нет, - ты будешь моим секретарем. Я через тебя смогу объяснять все.

– Так объясни.

– Когда спросят...

– Так никто ничего не спрашивает. Ты сделал из меня пугало, объект насмешек, клоуна.

– Тебя не это должно волновать

– А что?

– Ничего.

– Ты сказал - не это, - значит, что-то должно меня волновать?

– Собственное волнение - ты вообще не должна волноваться. Ты пока сама не знаешь, в какую помойку ты идешь. Если будешь страдать о том, что они о тебе думают...

– Я не знаю, что они думают...

– Зато я знаю...

– И?

– То и-и. Я тебе все скажу. И как ты будешь? Я буду транслировать тебе их мысли. В том числе и боли и переживания. Без волнений давай...

– Я устала.

– Так отдохни.

– Как?

– Выпей.

– Ну, вот еще.

– Не спорь. Это следующая книга. Ты должна есть и пить.

– Бочку из меня решил сделать?

– Орка. Ты думаешь о вобле, ты думаешь о еде, ты не должна об этом думать. Ты больше не думаешь вообще ни о чем. Просто ешь и пей.

Время идет. Никто не хочет спросить меня, почему он болен, почему у него умирает сын, почему и как можно заслужить выздоровление, как заплатить за успех, как не стать дураком, и выжить.

А главное - никто не спрашивает у меня, как выжить нам всем, в обществе с ограниченными ресурсами, на земле, где все уже подсчитано. Уже сделаны открытия на много лет вперед... И найдены многие ходы...

Отступать некуда, и некогда...

Я создана для людей. Чтобы они не были в темноте, чтобы они знали, куда идут, и имели выбор, свободу выбора, как существовать...

Никто не спрашивает меня, как сохранить и развить свой собственный разум, чтобы слышать то, что говорит он.

А будущее - в котором каждый будет связан со всеми. Мысли и эмоции будут передаваться на расстоянии - каждый будет чувствовать и знать, что думает сосед, и тот, кто живет на другой стороне планеты... Это будет. Это есть... Но пока не для всех... Мне транслируют чувства и боли. Я знаю, что чувствует больной тем, или другим... Что чувствует артист на сцене, что... Я знаю многие ощущения тех, кто со мной не знаком и не видел меня... Я знаю их страхи и мысли, паранойи и наваждения...

Это доступно было бы всем... Только, когда человечество будет к этому готово?

Я не знаю... А ГОЛОС не говорит...

Потому что люди не спрашивают...

Я так устала от постоянного контроля. Хотя и привыкла. Изменить мир усилием воли не получалось. Терпение мое на исходе. Не верится, что вот так все плохо, и наука бессильна сделать нас лучше и умнее. Но мы можем сделать это сами, выращивая и пестуя свой мозг для будущего, для детей... Для вселенной...

Он молчит. Он не очень любит отвечать на мои вопросы. Так хочется кому-то помолиться, попросить защиты и помощи. Я устала от постоянных болей, указаний и бессмысленности того, что я делаю.

И я вошла в церковь. Суровые лики смотрели на меня со стен. Так хотелось плакать.

– Господи, за что мне все это, - почти крикнула я, и плюхнулась на пол, где стояла, прямо у порога.- Боже. Смилуйся надо мной! Я больше не могу выносить все это, господи, разреши прикоснуться к тебе, господи, дотронься ты до меня - господи, господи... господи... господи...

Уже просто бормотала я без всякого смысла, ничего не прося и ничего не желая, просто произнося это слово, как будто само слово могло принести мне облегчение.

Я упала ничком на пол и коснулась пола лбом, руки вытянулись вперед, как будто так я могла получить успокоение своей глупости.

Я подняла голову и посмотрела вверх, туда, где на стенах были изображены бородатые и мордатые дядьки и тетки.

– Чужие, чужие, чужие, - произнес голос.
– Я тут с тобой. Всегда.

Голос бога звучал у меня в голове, он явственно произносил слова, которые давали ответ на все и успокаивали душу.

– Это не бог, это экзальтация. Это чувства, мешающие тебе идти ко мне. Встань. Спокойствие и терпение, смирение и покорность. Спокойствие и терпение, покорность и смирение.

Я встала. И вышла на улицу. Солнце заливало весенние лужи и так хотелось жить, любой, - косой, кривой, хромой и уродливой. Я поняла, что ничего не нужно и ничего нет, что я не нужна в этом мире никому, кроме своего бога, но он всегда со мной.

– Погоди, - люди будут готовы. Ты создана для них.

– А если никогда?

– Значит, им век свободы не видать, и будет простое стадо агрессивных обезьян.

Темные коридоры псих больницы сомкнули свое пространство в ночи. Студент - практикант заканчивал свое дежурство. Он захлопнул прочитанную историю болезни. Зеленая лампа тускло светила в замкнутом мире кабинета глав врача. Пыльная папка оставила чистый след на полке. Нужно было искать для нее место в архиве.