Чтение онлайн

Значение соответствующих технологий заключается также в том, что они являются не только почвозащитными, но и ресурсосберегающими. Позволяют поднимать урожайность при одновременном существенном, иногда в разы, снижении общих затрат по посеву, уборке урожая. Снижаются издержки производства, амортизация, трудозатраты, расход удобрений, расходы на топливо.

Это, между прочим, вообще ставит перед нами вопрос о том, насколько оправданны все те расходы, которые несет сегодня сельский производитель. И насколько неизбежна ситуация низкой эффективности и низкой рентабельности сельскохозяйственного производства. Ведь, к примеру, когда мы говорим о тех же запредельных ценах на ГСМ, которые гробят сельское хозяйство, нужно видеть и обратную сторону проблемы.

Само сельское хозяйство сегодня технологически неэффективно, энергозатраты огромны, новой экономичной техники нет. Отечественное сельскохозяйственное машиностроение «в загоне» и практически не производит технику, предназначенную для применения той же безотвальной системы. Без решения всех этих вопросов аграрное производство все равно не выживет, даже если сдерживать цены на топливо.

Приводить примеры можно и дальше. Такая же недопустимая ситуация у нас с селекционной работой, которая сегодня в России практически утеряна. Высеваем подчас абы что и при этом почему-то ждем чудес по росту урожайности и эффективности хозяйства. Практически никто не занимается и таким делом, как выравнивание полей, забывая о том, насколько эта работа важна и для сохранения техники, и вообще для эффективности производства.

Но главное, что нужно сказать, — все проблемы, о которых шла речь, не решаемы без хозяина на земле.

Такую работу на селе, несомненно при поддержке соответствующих государственных программ, могут вести только крупные капиталистические хозяйства, которые владеют землей, готовы в нее вкладываться. Готовы инвестировать в производство, технологии, плодородие, селекцию, мелиорацию, сельскохозяйственную науку.

Нужно перестать говорить о поддержке села и крестьянина в целом, общо и неконкретно. Следует отказаться наконец от ненужной и вредной практики прямого вспомоществования субсидиями огромной массе неэффективных хозяйств. И поддержать различными мерами именно реструктуризацию отрасли, приход в сельское хозяйство бизнеса и частных инвестиций, поддержать эффективное землевладение.

Этим государство больше всего поможет развитию аграрного производства. Основные же государственные усилия после этого необходимо направить на решение социальных вопросов села, развитие инфраструктуры аграрного производства и жизни на селе.

В книге «Развитие капитализма в России. 100 лет спустя» я уже отмечал, что наше правительство все время реформирует экономику, а не общество. Мыслит бухгалтерскими категориями «проводок» и «платежек», а не принципами социальной стабильности и развития. Всепоглощающий интерес к цифрам роста, показателям прибыли и схемам финансирования вытесняет из социально-экономической политики человека, его жизнь и интересы.

В отношении к сельскому хозяйству, к российской деревне этот подход проявляется в полной мере. Текущая государственная аграрная политика в России испытывает очевидный крен в сторону регулирования производства в ущерб социальным аспектам развития села.

Наше государство, одной рукой деловито складывая в столбик привесы и надои, а другой — деля мясные квоты, как будто вовсе и не замечает переминающегося с ноги на ногу и ломающего перед ним шапку крестьянина. Только и ждешь, что вот сейчас чиновник оторвется на секундочку от счетов и спросит пренебрежительно: «Вы чье, старичье»?

Между тем социальная ситуация на селе сегодня тяжелейшая. Она связана, прежде всего, с безысходной бедностью и безработицей.

На начало 2005 года средняя зарплата в сельском хозяйстве составляла 2900 рублей в месяц. То есть лишь около 40 % к среднероссийскому уровню. Даже в сраженной наповал российской легкой промышленности, занимающей предпоследнее место в этой печальной табели о рангах, средняя заработная плата на 500 рублей выше. В сегодняшней деревне часто «самым богатым» человеком оказывается пенсионер. Хотя все мы знаем, какой у наших пенсионеров уровень достатка.

Уровень общей сельской безработицы находится на уровне 11 %, а по методикам Международной организации труда достигает вообще 18 %. Скрытая и сезонная безработица, связанная с осенне-зимним перерывом в цикле сельскохозяйственного производства, еще выше.

В результате показатель бедности на селе составляет почти 40 %, что в 1,6 раза выше, чем в городе. Доля сельчан с доходами в 2 и более раз ниже прожиточного минимума, то есть живущих в нищете, превышает 11 %, что почти в 3 раза больше городских показателей.

Эти цифры, так или иначе, учитывают средства и ресурсы выживания, получаемые жителями села от натурального подсобного хозяйства и в виде натуроплаты от сельхозпредприятий. В собственно же денежном выражении доходы крестьян еще ниже. И их существенная часть идет на затраты по поддержанию все того же подсобного хозяйства.

Не удивительно и то, что население деревни стареет и сжимается. По официальным данным, в 72 регионах страны наблюдается депопуляция села. Каждый год количество сельских жителей сокращается на несколько сотен тысяч человек. Начиная с 2000 года российская деревня потеряла уже более миллиона человек.

Кто-то, прежде всего молодежь, уезжает. Ведь уровень молодежной безработицы на селе, по некоторым оценкам, сегодня достиг уже 30 %, что является прямым путем к росту алкоголизма и наркомании, ухудшению криминогенной и демографической ситуации. Даже уехав в город, молодой селянин часто пополняет армию безработных, социально неблагополучные городские слои.

Одновременно деревня банально вымирает. Причем смертность на селе очень сильно возросла в группах трудоспособного возраста, среди 30–40?летних.

За всеми этими очевидными проблемами проступают и иные, более глубинные. Объективной тенденцией дальнейшего развития сельскохозяйственного сектора в нашей стране будет сокращение численности населения, занимающегося аграрным производством. В наиболее развитых странах мира численность такого населения составляет не более 5 %. В России сегодня этот показатель находится на уровне 13 %. В перспективе он неизбежно должен сокращаться до 6–7 %, то есть минимум в два раза.

Еще раз повторю, что тенденция эта неизбежная. Это — объективная логика перехода страны к более современной аграрной структуре. Если посмотреть на дело формально, то, собственно говоря, такое сокращение занятого сельскохозяйственным производством населения уже происходит и происходит стремительно. По самым приблизительным подсчетам, начиная с 1990 года оно уже сократилось на 3–4 млн человек.

Но данный процесс носит совершенно стихийный и неверный по сути характер. Сокращение аграрной занятости связано со старением населения на деревне и снижением продолжительности жизни. Средний возраст сельхозработника сегодня намного выше, чем в целом по экономике. И намного ближе к пенсионному возрасту. Одновременно сокращение занятости на селе связано с безработицей и оттоком молодежи, выводом из оборота земель и ликвидацией сельхозпредприятий.

Иначе говоря, аграрная занятость сокращается вместе с вымиранием деревни. А должно-то быть наоборот. И пока не будет осмысленной государственной политики развития села, развития инфраструктуры, создания в сельской местности альтернативной неаграрной занятости, процесс будет продолжаться именно в такой — бессмысленной и беспощадной — форме.