Чтение онлайн

— Что такое накид?

Мои братья склонились головами над мудреной схемой, будто решали судьбы империй. Над ними бдительными коршуном нависала наша няня:

— Лучше считай!

— Да считаю я, — пробурчал Ивар, вырисовывая еще одну закорючку.

— Еще раз пересчитай.

— Да я уже три раза считал!

— Ну, если ошибетесь…

Лас стал пересчитывать заново. Он и Ивар еще помнили няню в дни ее относительной молодости, когда она наводила грозу на всех домашних. Чего только стоило ощущение ползущих по спине мурашек, когда после обнаружения очередной сотворенной пакости воспитательница мрачной и молчаливой тенью вырастала у тебя за спиной, и ты вдруг осознавал, что ближайшие дни будут крайне долгими и безрадостными. И хотя у меня до сих пор не выходит так же устрашающе оказываться у своих братьев за спиной, принцип приобщения провинившегося к труду я перенимаю у нее с удовольствием.

Ладно, пусть их, сейчас мне не до этого — я пыталась продраться сквозь юридические формулировки договора. Доктор Мэверин не зря сетовал на то, что у юристов сложная работа — видимо, именно в отместку за эту сложность законники пытались испортить людям жизнь единственным доступным им способом, и способом этим, конечно же, были юридические формулировки.

Маменька как всегда опустила в своем письме существенные, но неинтересные с ее точки зрения детали. Да, был заключен договор на поставку трехсот пятидесяти центнеров мари, и да, она взяла под него с фабриканта кругленькую сумму. Зачем еще упоминать о потребованном господином Клаусом залоге в качестве гарантии выполнения обязательств. И что мы заложили? Конечно же, часть имения. Я бы на месте Ласа была крайне обеспокоена. Кинула взгляд на брата — тот отрешенно выводил на листе бумаги очередную петельку.

Нет, ну хотя бы нервничала немного.

Лас забылся и облизал красящий конец цветного карандаша, оставив на языке зеленый след.

Думаю, он определенно не осознает того, что происходит с его наследством.

— Лаааас, — брат оторвался от своего наказания и с готовностью посмотрел на меня, — тебе мама зачем дала эти документы?

— Сказала прочитать.

— И ты прочитал?

— Да, — наследник кивнул.

— И сколько же центнеров мари по ним мы обязуемся поставить и к какому числу? — глаза Ласа стали стеклянными. — Ну скажи хотя бы, какую часть имения отдали в залог.

Тишина…

Сдается мне, географию или биологию он учил не в пример прилежней. Ивар толкнул старшего брата в бок и стал что-то нашептывать ему на ухо.

— Без подсказок! — я стукнула ладонью по столу, а затем подошла и отдала документы Ласу. — Читай еще, пока не запомнишь, а после обеда поедем осматривать имение.

Мне даже интересно, что это за лакомый кусок земли, что ради него стоило влезать в такие обязательства.

Лакомый кусок представлял из себя вытянутую полосу по краю наших владений и почти наполовину состоял из неглубокого, но абсолютно бесполезного в сельском хозяйстве оврага. Я минут десять стояла на его краю в полном молчании, пока насмешливый ветер гулял по приобретенным с такими жертвами просторам.

Как, как такое могло произойти? Почему?

— Николетта, — робко подал голос Лас.

— Не сейчас. У меня траур, — от досады на маменьку я стала нервно кусать губы, но вовремя остановилась и повернулась к нашему приказчику с практически риторическим вопросом. — Мы можем как-то использовать эту землю?

Господин Брен — отличный человек и прекрасный управляющий, единственным недостатком которого было патологическое косноязычие — только развел руками. Ясно.

Я решительно пошла вдоль оврага, не обращая внимания на жалобы брата, что начинается дождь. Когда мы были уже на границе наших владений, на той стороне показались два человеческих силуэта и один собачий. Приглядевшись, я узнала высокую фигуру господина Клауса, его спутник и гигантский черно-белый дог были мне не знакомы.

Вот, наверно, сейчас злорадствует по поводу нашей недальновидности и издалека осматривает землю, которую уже считает почти своими владениями. Я редко к кому испытываю настоящую неприязнь, но тут уж собственнические интересы возобладали над уравновешенной натурой. Видимо, именно по этой причине господин Клаус ощутил на себе мой исполненный «глубокого чувства» взгляд и обернулся. Судя по помрачневшему лицу, вчерашний инцидент с шалью живо отпечатался в его памяти, поскольку он вспомнил, что формально мы знакомы и, сделав над собой усилие, довольно скованно поклонился. Я ответила легким наклоном головы.

Нет-нет-нет, этот сосед совсем не для задушевных бесед о погоде и будущем урожае. Теперь это скорее противник, а не сосед. Я отвернулась от фабриканта с твердым намерением не проиграть ему и его беспринципной жадности. Закоренелый собственник во мне требовал масштабного развертывания военных действий по спасению принадлежащей семье земли.

— Скажите, какая урожайность у этой мари? Когда ее сеют? Закуплены ли уже семена? — забросала я вопросами приказчика.

Управляющий был настолько ошеломлен количеством вопросов, будто вовсе не ожидал, что хозяйская дочка умеет еще и говорить.

— Эээ…это…как ее… растение, в общем…не сталкивался…так…но соседи…соседи говорят… что…четырнадцать этих самых, которые…центнеров, во!..с того…

— Господин Брен, напишите мне, пожалуйста, это все на бумаге, хорошо?

Приказчик кивнул с благодарностью за то, что я не стала продолжать его мучений. Странное дело: он отлично общался с нанятыми работниками, но как только дело касалось хозяев или любого другого дворянина в округе, его речевой центр наотрез отказывался выдавать более-менее связанные между собой предложения. В письменных же отчетах, на которые мы вынуждены были перейти (ведь человек-то толковый), господин Брен обходился хотя и топорными, но довольно понятными фразами. Впрочем, у всех свои недостатки — главное, чтобы достоинства их перевешивали.

Я посмотрела на сухие ряды цифр отчета перед собой и как-то сразу приуныла, начиная терять запал. Расчет сельскохозяйственных возможностей наших угодий затягивался. Не то чтобы математик из меня был совсем уж никудышный, но не пышущий энтузиазмом — это точно. Почему бы людям не изобрести машину, которая сама производит вычисления? Я рассеянно погрызла кончик карандаша.

Стойте!

У нас же есть такая!

Хмурый Ерем, скрестивший пухлые ручки на груди, был торжественно внесен Ласом в кабинет, а затем усажен на стул напротив меня. Вот она — моя автоматизированная счетная машинка! Осталось только внести в нее нужную информацию и заставить работать. А это будет непросто. Ерем — самый трудный ребенок из всех, кого я когда-либо видела.

И поэтому разговаривать с ним как с ребенком определенно не стоит.

— Не поможешь нам с расчетами? — спросила я без намека на тот сюсюкающий голос, которым взрослые любят обращаться к маленьким детям. — Все твои родственники плохо дружат с математикой.

— Зато хорошо с ленью, — маленький грубиян видел меня насквозь.

Я промолчала, успокоенная тем, что он все же подвинул к себе записи приказчика и начал выводить на них ровные, словно напечатанные типографским станком, цифры.

— Мне надо выяснить, какой урожай мы получим, если засеем все свободные земли марью, — мое робкое высказывание было встречено хмурым взглядом, говорящем о том, что младший брат, в отличие от меня, не такой тугодум, и сразу все понял.

Буквально через минуту половина листа была исписана аккуратными цифрами, а под ними стоял устрашающий итог: в среднем двести восемьдесят центнеров.

Ерем мрачно и неодобрительно посмотрел на меня, я оглянулась на Ласа, ища поддержки и ободрения, но наследник заинтересовался паутиной в одном из углов кабинета и теперь увлеченно гонял пальцем ее хозяина вниз и вверх по серебристым нитям.