Селянин

Annotation

Кирилл с Пашкой приезжают в вымирающую деревню по не совсем законному делу. Из молодёжи там живёт только Егор - молчаливый, замкнутый. Друзья находят очень увлекательным издеваться над ним от скуки, однако у судьбы свои шутки.

Annotation

Направленность: Слэш

Фэндом: Ориджиналы

Пэйринг и персонажи: Кирилл Калякин, Егор Рахманов и другие

Рейтинг: NC-21

Размер: 487 страниц

Кол-во частей:37

Статус: завершён

Метки: Счастливый финал, Слоуберн, Русреал, Анальный секс, Минет, Нежный секс, Деревни, Верность, Становление героя, От злодея к герою, Реализм, Борьба за отношения, Забота / Поддержка, Развитие отношений, Кризис ориентации, Трудные отношения с родителями, Насилие, Нецензурная лексика, Романтика, Ангст, Флафф, Повседневность, Hurt/Comfort, Любовь/Ненависть, Элементы гета, Здоровые отношения, Элементы юмора / Элементы стёба, Взаимопонимание

Описание:

Кирилл с Пашкой приезжают в вымирающую деревню по не совсем законному делу. Из молодёжи там живёт только Егор - молчаливый, замкнутый гей. Друзья находят очень увлекательным - издеваться над ним от скуки, однако у судьбы свои шутки. Нестандартная история взаимоотношений.

Примечания:

Не торопите. Идея не терпит суеты.

Ленивое развитие сюжета выльется в макси страниц на 400.

Строго 22+

Посвящение:

Зайцу

Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора / переводчика

Денежное дело

Корова

Последствия скуки

Первые результаты

Коса и топор

Местные сплетни

Отъезд Пашки

Семейные ценности

Грязь

Цена помощи

По заслугам

Путёвка на Кипр

Плата

Призраки ночи

Изгои

Продажа молока

Картошка и вулканизация

Сенокос

Гроза

Будни и работа

Телефоны

Тревоги

Деревня и город

Дома

Желание сбежать

Долгий день

Предложение

Правда и уговоры

Последняя сволочь

Наедине

Радость и заботы

Шутки кончились

Институты и студенты

Немного мести

Ватная дрожь

Встреча

Эпилог

Денежное дело

Это лето оказалось непохожим на все остальные.

— Я собирался загорать в Турции, а попал к чёрту на рога, — Кирилл смачно сплюнул на колючую, выжженную зноем траву. Он стоял у годовалой «Тойоты Камри», опершись предплечьями на ее дверцу и крышу, смотрел на кривую деревенскую улицу вдали и уже сейчас, через пять минут после приезда, изнывал от тоски. Проклятое белое солнце жарило так, что тонкая рубашка после прохладного салона автомобиля пропиталась мгновенно выступившим потом.

— Не ной, Калякин, — весело попросил вылезший с водительской стороны Пашка Машнов, — если дело выгорит, у нас с тобой появится очень-очень много неподотчётных бабосиков. Месяц!.. Месяц всего и мы богаты!

Пашка изобразил дурацкое танцевальное движение, повиляв локтями и задом, и, буркнув: «Садись-давай-поехали», влез за руль.

Кирилл сплюнул ещё раз. За шею сзади больно куснули, прямо впились!

— Ай! — Кир не удержался и вскрикнул, запрыгал на месте. Шлёпнул себя по месту укуса и, кажется, кого-то придавил. Точно.

Он посмотрел на чернеющую на ладони тварь, слабо подёргивающую тонкими лапками, и с отвращением выкинул на старый асфальт, наступил кроссовком.

— Что там? — нетерпеливо высунулся Машнов.

— Хер её ведает. То ли муха… Но огромная и крылья в крапинку.

— Овод, наверно. Извини, братан, я сам не особо в здешних монстрах шарю. Давай уже доедем до бабкиной дачи, а? Ссать хочу, а подставлять орган всяким нетопырям желания нет.

Кирилл был не прочь спрятаться в машине, подставить лицо, руки холодному воздуху кондиционера. Только он закрыл дверцу, перед носом зажужжала жирная чёрная штука, прилипла к щеке, поползла, защекотала.

— Пиздец какой-то, — выругался Калякин, смахивая паразита. Муха перелетела на его колено и стала тереть лапу об лапу, как ни в чём не бывало. Целый ёбаный месяц предстояло выдержать в этом отстое.

«Легковушка» с пробуксовкой съехала с разбитого асфальта на дорогу из какого-то непонятного желтоватого прикатанного материала и покатила в деревню. Кирилл успел ещё раз взглянуть на указатель, чтобы запомнить название — Островок. В принципе, ему было всё равно, его сердце рвалось в Турцию.

Машина ехала медленно, подпрыгивала на ухабах, за ней, как за кометой, вился шлейф пыли. Деревня приближалась, она казалась слишком зелёной, словно в постапокалиптическом мире, когда природа беспрепятственно поглощает любое антропогенное творение. Из крон берез, зарослей американского клёна выглядывали только красные, коричневые или серо-шиферные крыши домов.

— Вообще-то, это не деревня, а село, — деловито сказал Пашка.

— А есть какая-то разница? — без интереса буркнул Кирилл, по жужжанию, на слух гоняя муху.

— Ну… Село — это с церковью, а деревня — без. Вон смотри.

Калякин повернул голову в указанном направлении и увидел среди деревьев, сирени и шиповника фрагмент кирпичной стены старинной кладки, дальше были ещё фрагменты, заканчивающиеся чуть выше фундамента, может быть, весь фундамент целиком — из-за густоты разросшихся растений о масштабах руин сложно было судить.

— Это место называют «Развалины», — с интонациями ведущего «Клуба путешественников» продолжил Машнов. — Бабка говорит, тут водится привидение. Попа вроде видят. Или поповского сына. Их расстреляли в тридцать седьмом.

Он закончил рассказ таким зловещим голосом, что у Кирилла мурашки собрались на загривке, хотя он не верил в подобную чушь. Верил только в то, что можно потрогать руками и из чего извлечь выгоду для своего удовольствия.

Через сто метров от церкви начинались дома. Шли они вдоль одной линии, осью которой служила дорога. Деревянные низкие хаты, слепленные по одному образцу: три крошечных оконца на улицу, покосившийся, с облупившейся краской забор, калитка. Расстояние между ними варьировалось от большого до очень большого. Видимо, в промежутках когда-то тоже стояли избы, но сейчас от них осталось меньше, чем от старого храма. Кое-где перед завалинкой в палисаднике или автомобильных покрышках пестрели цветы. По широкой зелёной придомовой полосе ходили хохлатые куры. Прятавшиеся от жары в кустах собаки вскакивали и провожали «Камри» надрывным лаем, но из тенёчка не высовывались.