Чтение онлайн

— С деньгами подожди: ещё как реализация пойдёт.

— Ты же обещал на себя всё взять.

— Возьму. Бабка место описала: через овражек к лесочку… Но ты пойми, Кир, я тут тоже нифига не абориген, херово ориентируюсь в здешних лесочках. Найдём.

— А если её там нет уже? Твоя бабка сколько лет назад коноплю там видела? Может, в этом году она не выросла?

— Всегда росла, а сейчас не выросла, — передразнил Паша. — Выросла. Бабка туда каждый год по ягоды ходила и всегда росла. Поищем. Разомнёшь хоть свои королевские ножки, спортом займёшься, а то жиром скоро заплывёшь от чрезмерного употребления пива.

— Нифига. Ты скорее заплывёшь. Я наелся, кстати.

— Ну тогда пойди, займи себя чем-нибудь до вечера. Поспи, в сад сходи, там яблоки хорошие были раньше. Хотя они, наверно, ещё не созрели. Ладно, найдёшь, в общем, чем заняться.

Оставив Пашку доедать огурцы без соли, Кирилл пошёл на веранду курить.

Жара стала нестерпимой, даже мошкара куда-то пропала. Калякин снял рубаху и повесил её на гвоздь. Пустую сигаретную пачку смял и выкинул в траву под порожками.

С высокой веранды был виден второй этаж коттеджа. Кирилл представил, что на балконе загорает утомлённая сексом грудастая банкирша. Значит, тот селянин, когда выходил от неё и шёл мимо, тоже был удовлетворённым, поэтому и походка такая уверенная. Обслуживает, значит, за деньги бабу, хоть и пидор. А бабе, конечно, плевать, что он пидор, бабам главное, чтобы хуй стоял.

У Кирилла тоже встал. Он был бы не прочь предложить свои услуги банкирше, можно и бесплатно. Только бы со скуки в глуши не помереть. На морду вроде вышел нормальным, девки в клубах табунами гоняются, а опыта точно поболе голубого красавчика.

Кирилл презирал пидоров. За людей не считал.

Если будут доказательства, что красавчик - пидор, не жить ему.

Калякин докурил и ушёл в дом, где было более прохладно.

Корова

3

В восемь вечера они пошли на вылазку. Одеться Пашка посоветовал поплотнее, чтобы не доставала вылезшая с прохладой из всех щелей мошкара. Кирилл плюсом к этому обильно набрызгался от комаров и клещей. Он молился, чтобы им с первого раза повезло найти делянку самосевной конопли, тогда завтра бы скосили и больше не шастали по лесам как пища для летающих и ползающих монстров.

— Волков нет? — спросил Калякин, дожидаясь, пока друг заберет из машины головные уборы.

— Волки только в сказках про Красную Шапочку остались, — посмеялся Пашка, вылезая из салона. — А ты у нас Синяя Бейсболка.

Он попытался водрузить названный предмет гардероба Кириллу на голову, но тот отклонился, выхватил бейсболку и надел сам.

— Так и будешь с недовольной рожей ходить? — спросил Пашка.

— Когда банкирше присуну, подобрею. Или других баб организуй.

— Не, Кир, потерпишь. Нам лишние свидетели не нужны, даже тупые давалки.

Кирилла воздержание не устраивало, но здравый смысл указывал на правоту Пашкиных слов, всё-таки дело у них вырисовывалось не совсем законное.

— А банкирша?

— К Лариске, — Пашка прикидывал, глядя на её дом, — ну, попробуй подкатить. Айда за мной, а то темнеть начнёт.

Машнов вышел на дорогу из желтоватого пыльного известняка и зашагал в сторону, противоположную той, откуда они приехали. Калякин размял плечи и догнал его.

Солнце ещё высоко висело над горизонтом, но из ослепляюще-белого превратилось в яркий оранжевый круг. Улочка оставалась пустынной в оставленной позади части, даже куры разошлись по курятникам, собаки лаяли, но во дворах.

Деревня кончилась через сто метров. После Пашкиного стояли всего два дома. Один совсем зарос американским клёном и диким виноградом, окна были забиты досками, в нём никто не жил.

— А вот здесь, смотри, Ларискин любовник живёт, которого ты видел, — Машнов кивнул на второй дом, в окнах которого отражалось предзакатное солнце. В огороженном металлической сеткой палисаднике цвели розы, георгины и другие цветы помельче. Рядом у некрашеного серого деревянного забора кустились крыжовник и смородина, за забором виднелся сад, и две вишни росли у самой дороги рядом с берёзами. Дом был построен по стандартной здешней архитектуре, выглядел безжизненно, если бы не кудахтанье кур и не древний «Юпитер» с коляской перед воротами во двор.

— Может, на мотоцикле рванём? — предложил Кирилл. — Я заведу без ключа.

— Ты дебил? — спросил Паша. — Я на кражи не подписывался.

Кирилл промолчал. Он не очень уважал Пашку, но в городе Машнов был идеальным собутыльником и компаньоном по всяким тусовкам, никогда не лез за словом в карман, не имел комплексов и всегда знал, где достать запрещённые препараты, и при этом не лез в лидеры. Кирилла, сына депутата областного совета и известного предпринимателя Александра Калякина, такой пронырливый друг устраивал, а теперь они вот-вот станут подельниками, дай только найдут делянку.

За деревней начинался луг с желтоватой травой и редкими вкраплениями лиловых, малиновых, белых цветов. Кирилл их названий не знал, да и не хотел знать, он сосредоточился на том, чтобы не споткнуться и не сломать себе ногу: край луга будто кто-то распахал, а потом забросил, не культивируя, и глудки поросли бурьяном, идти по ним было сложно. К тому же отвлекали роившаяся перед лицом мошкара и беспрерывная болтовня Пашки.

— Тут раньше большая деревня была. Село, то есть. Оно на бугре между оврагами стоит, поэтому и Островок. Домов двести насчитывалось. Мне бабка рассказывала, тут три колхоза было, потом их в один объединили, в шестидесятых где-то, потом в девяностых в частные руки всё продали.

— Да мне похрену…

— Да мне тоже, но… Вот… До революции тут, говорят, помещик жил. У него дом большой был с флигелем, пруд, сад, конюшни. Но, говорят, добрый был, для крестьян обеды на православные праздники устраивал, церковь кирпичную построил вместо деревянной. В гражданскую его убили эти же крестьяне, вилами закололи.

— Так ему и надо.

— Ага, — Пашка хмыкнул и остановился, глаза его округлились. — Кстати, а не его призрак возле церкви бродит?

— Заебал уже всякой чушью, — отмахнулся Калякин. Его внимание привлёк идущий навстречу человек. Он вышел из-за небольшого закругления окаймляющей деревню полосы деревьев. Кирилл его сразу узнал, да и как спутать единственного молодого жителя Островка? Селянин переоделся. Стройные коленки прикрыл трико, вместо сланцев надел резиновые сапоги, утеплился олимпийкой, волосы спрятал под бандану. Он шёл, не поднимая головы и вёл на верёвке… корову! Иногда поворачивался к ней, что-то говорил и натягивал повод, наверно, понукал. Чёрно-белая пестрая корова мотала треугольной мордой и грузно шла, виляя тонким хвостом с кисточкой, тяжёлое вымя билось между ног.

Кирилла снова поразило несоответствие внешности парня и его занятия. В клубах бы у него отбоя от тёлок не было…

— Глянь, — ткнул в бок Пашка, — наш знакомый с тёлкой идёт. Эй, братан, — он крикнул пастуху, — где такую крутую тёлку прибомбил? А ещё парочки для нас там не осталось?

Пашка ржал, Кирилл тоже. Шутка была прикольной, но где-то под поверхностным интересом к селянину вторым слоем сознания плыла другая мысль, о первой встрече. Калякин смотрел на почти поравнявшегося с ними парня и думал о том, что днём тот шёл удовлетворённый, сразу после секса. Вспоминал, каким было его лицо в тот момент. Искал различия. Представлял, как молодой красивый животновод спускает в банкиршу, как вытирает пот со лба, как ложится на неё в изнеможении, вытаскивает член, как с влажного конца ей на живот падают последние капли спермы. И потом она отсчитывает ему хрустящие купюры, и он идёт домой, еле держась на ватных ногах.

Жаль, если он окажется не пидором. Тогда придётся искать другой способ доебаться, чтобы забрать прибыльный бизнес себе. Удовлетворять богатую бабёнку и зарабатывать — лучше, чем лазить по полям в поисках путёвки за решётку.

Они поравнялись. Селянин молчал. Глянул на них и продолжил шагать своею дорогою. Кирилл ощутил сожаление, что он ничего не ответил, тогда можно было бы придраться к его словам, а между делом найти повод предъявить ему какую-нибудь серьёзную — псевдосерьёзную — предъяву, потребовать с него чего-нибудь невыполнимого. Но даже Машнов не стал больше задирать его.