Чтение онлайн

Все. Не могу долее писать. Девушке по имени Клара уплачено пять флоринов и еще три послано ее матери в отдаленную деревню на юге, что зовется Ашея. Три флорина ушло на стол и еще два – на вино.

Жизнь на чужбине скрашивает мне этот напиток, который почти так же хорош, как и у нас в Авиньоне, хотя и вызывает частое опорожнение желудка. Так и все мирские радости, каковых обычно желают маловеры. Даруют они веселье призрачное и кратковременное, чтобы затем опорожнить тебя и наполнить страданием.

Неаполь, лето Господне 1345, месяца марта 3-й день

Мавр Роберт – не единственный претендент на ложе королевы. Номер второй – кузен Иоанны, а именно принц Роберт из Таранто, сын императрицы Константинопольской [19] . Благородному принцу идет двадцатый год. Он высок, кожу имеет гладкую и розовую, волосы золотистые. Чтобы подчеркнуть свою красоту и знатность, носит он одежды из золотой парчи, обильно украшенные жемчугом. Хотя этот Роберт напоминает мне разряженную женщину, нрава он не изнеженного, а самого свирепого. В любом деле надо ему быть первым. И если он видит, что кто-то обходит его, то страшно злится. Думаю, что Роберт из Таранто уверен: не будь Андрея Венгерского, Иоанна сделала бы его мужем и королем. Но нет ничего удивительного, что сама королева Иоанна предпочитает этому надменному принцу мавра. Ведь не ищет она мужа, которому должна будет подчиняться, но желает мужчину, покорного ее прихотям. Муж у нее уже есть. К тому же в последние месяцы король Андрей все чаще дает понять, что как только будет коронован, многое изменится. Мышь показывает свои зубы. Вот и сегодня сказал нам, что намерен разогнать зверинец при своем дворце, поскольку дворец есть обиталище льва, а не обезьян и павлинов. Последние слова он произнес настолько громко, что их услышали те, кому они были предназначены. Мавр, хоть и блеснул глазами, словно бес, но благоразумно промолчал. А Роберт из Таранто, напротив, язвительно ответил: «Наш дворец скорее обиталище хорька. Будем надеяться, что когда-то сюда придет лев». В зале повисло тягостное молчание. Одна королева, выдержав паузу, произнесла: «Хорош лев, который будет сражаться с хорьком, обезьяной и павлином!» Сказала – и вышла, полная достоинства. Будь Роберт из Таранто умнее, то заполучил бы Иоанну улыбкой, красотой и кротостью, но не натиском. Однако он, будем откровенны, глуп и заносчив. И для наших целей совершенно непригоден, ибо королева Иоанна не хотела бы подчиняться, наоборот, она жаждет повелевать. Еще Философ [20] считал знатных и богатых плохими гражданами, высокомерными и не заслуживающими доверия. А уж для королев из них получаются отвратительные мужья.

Теперь расскажу о номере третьем. Это самый интересный экземпляр, и он вполне годится на ту роль, для которой ищем исполнителя. Зовут его Людовиком. Означенному Роберту из Таранто является он младшим братом, а королеве кузеном. Между Людовиком и Робертом всего год разницы. Природа наградила его почти той же красотой, что и Роберта. Однако черты у Людовика грубее, нос крючковат и сильно выдается вперед. Впрочем, в этих местах такие носы не редкость, а потому, я думаю, люди не считают их чем-то уродливым, но, напротив, ими гордятся. Не раз видел, как в минуту гнева они буквально задирают носы, как будто те заменяют им меч. В одной арабской анатомии я прочел, что большой нос свидетельствует о великой мужской силе, которая, надо полагать, и привлекла госпожу Иоанну к означенному Людовику. Чем другим объяснить ее выбор? Ни добродетелей, ни богатства за Людовиком мы не обнаружили. Ведь по праву старшинства вся слава и имущество рода Таранто достались брату, Роберту. Речи Людовика грубы так же, как и черты лица. Впрочем, не раз могли убедиться, что неверные и слабые создания, каковыми являются все женщины, предпочитают изысканности манер грубость, уму – ребячество, а добродетели – похоть. К стыду, королева Иоанна не исключение, а подтверждение этого печального правила. Истинно говорил Платон, нет отличных женщин, одна хуже другой. Единственный закон ими правит: они ищут пустого, а страшатся малозначительного.

Увы, не в состоянии женщина различить внутренней красоты за внешней скромностью. А потому надлежит нам совершенно оставить свои пустые мечтания о королеве и больше внимания уделять тому, кто не будет мучить меня ежедневно своим звонким голоском, ибо голос у Людовика низкий и хриплый, несмотря на юность лет. Ведь для целей, ради которых прислал меня наш господин папа, Людовик этот может оказаться очень полезным. Во-первых, он не мавр и доподлинно не имеет хвоста. Во-вторых, принадлежит благородному роду, а потому в состоянии повелевать. В-третьих, и это по справедливости надо признать главным: умея повелевать, повелевать не может, ибо младше брата своего Роберта. И то, что Роберту досталось без всяких усилий, Людовик вынужден будет завоевывать сам. А пока он постоянно нуждается в деньгах на утехи юности и служение своей высокородной даме. Поэтому решил его снабдить приличной суммой золотом. Чем другим могу я привязать его к себе, не беседой же о духовных истинах? Ведь и раньше случалось, что Святой матери церкви приходилось избирать себе слуг ничтожных и нечестивых, чтобы стали они в руках ее нерассуждающим оружием.

Означенному Людовику вручил я пятьсот флоринов, каковых денег тот, кажется, отродясь не видел, потому как благодарил меня самым униженным способом и даже поцеловал руку, будто добрый христианин. Еще пятьдесят уплатил я некоему Джованни Боккаччо из Чертальдо [21] , который когда-то познакомил меня с девушкой по имени Клара. Боккаччо состоит здесь в купеческой компании отца, но не испытывает к этому делу нужного рвения, равно как и к любому другому. Всему предпочитает Джованни шумные компании да женщин, именуя себя поэтом. Многие праздные люди, вроде того же Франциска Петрарки, оправдывают свое безделье тем, что якобы служат музам. Мы же знаем, что служение их заключается в пьянстве, сочинении скабрезных песен и блуде. Впрочем, такие люди иногда могут быть полезны в нашем деле. Веселый нрав сделал Боккаччо желанным при этом дворе, а потому не раз давал ему разные секретные поручения. Вот и сейчас без его глаза, опытного во всем, что касается женщин, не смог бы распознать, какому из любовников королевы выпадет главный приз. За это и заплатил Боккаччо означенные пятьдесят флоринов, ибо тот всегда без денег.

Неаполь, лето Господне 1345, месяца мая 7-й день

Золото заставляет весь этот призрачный мир крутиться. Не истина, как думают наивные умы, а золото. Истина слишком велика, а потому открыта лишь избранным. Хорошо, когда золото находится не в руках праздных и сладострастных, а у тех немногих, которые владеют смыслами и ведают путь истины. Оттого-то Святая матерь церковь волею Божьей собрала несметные сокровища в недрах своих. Если не сможет словом или чудом подвигнуть людей на путь истины, то приобретет их за золото, дабы служили нашей великой цели, пусть не душой, но рукой, пусть ради мирского тщеславия и любострастия, пусть думая, что используют нас для собственных удовольствий. Сластолюбие и гордыня суть грехи перед Господом. Но они же полезны для нас, его верных слуг, ибо превращают человека в раба собственных слабостей. А раб лишен свободы воли. Дитя малое, которое нашло сладкое, не остановится, пока не съест все до остатка. Так и миряне, не ведающие смыслов, будут искать всегда большего. Рыбаки называют это наживкой. Не знает глупая рыба, что, проглатывая пищу, попадется на крючок. Удовлетворяя слабости сих неразумных сынов Евы, делаем их рабами нашей воли. Они думают, что зрячи, на самом деле слепы, думают, что свободны, на самом деле рабы, думают, что преисполнены важности, на самом деле обречены на ничтожество.

Некогда гордый Людовик, прежде не замечавший моего присутствия, теперь при всяком нашем появлении встает и бросается с самыми ласковыми речами, на которые только способен этот неотесанный мужлан. Моя радость не видна миру, ибо только неразумные миряне радуются собственному возвышению. Я же ликую втайне, наблюдая, как все глубже проглатывает наживку наша глупая рыба. Этот Людовик в ничтожестве своем дошел до того, что превозносит мой ум и добродетели в присутствии госпожи Иоанны. И эта недоступная женщина уже стала улыбаться мне и даже запомнила наше имя. Теперь я желанный гость при ее особе, что, признаюсь, доставляет моей плоти немало страданий. Верую, что ниспосланы они Господом для укрепления меня в Истине.

Людовику передал еще тысячу флоринов. Девушке по имени Клара преподнесены коралловые серьги и шкатулка тонкой работы, вырезанная из дерева, которое называют бразильским [22] . В стране Лошак [23] , откуда она была доставлена одним купцом по имени Томазо Генуэзец, этого дерева растет видимо-невидимо. Лошки, то есть жители страны Лошак, добились немалого мастерства в обработке бразильского дерева. Цветом подобно оно спелому красному винограду. Та шкатулка была сплошь украшена искусно вырезанными человеческими телами, непристойно оголенными и творящими блуд. Не хотел платить за нее пятнадцать флоринов, но Клара очень просила.

Воистину грех соблазняет слабейших, ибо таковы все женщины. К этим пятнадцати флоринам добавил еще три за серьги и пять отдал той же девушке, как обычно на нужды. За стол и вино уплачено восемь флоринов. В другой раз запишу здесь рассказ Томазо-генуэзца, который повидал многое достойное памяти.

Неаполь, лето Господне 1345, месяца июня 1-й день

Купец Томазо из Генуи рассказал нам много удивительного о тех странах, в которых побывал, так что решил представить его госпоже Иоанне для увеселения. Женскому роду свойственно любопытство. Людовик же, напротив, был равнодушен к истории Томазо и оживился, лишь когда тот приступил к описанию мучительных пыток, свидетелем которых был в Китае, находясь при дворе великого хана. Я заранее попросил Томазо поярче изложить эту сцену, чтобы проверить свои наблюдения по поводу Людовика. Тот, зевавший в продолжение всего рассказа, теперь словно проснулся и стал задавать вопросы по поводу устройства различных пыточных приспособлений, в которых китайцы великие мастера. Его жестокость я и раньше приметил, ибо не пропускает здесь ни одной казни, зрелища сколь развратного, столь и бессмысленного. Но для наших целей это хорошо, ибо искали мы человека, не знающего меры в жестокости своей. Такой, как Людовик, не подсыплет яду и не пустит стрелу в спину, но будет наслаждаться убийством врага.

Означенный Томазо выехал из Генуи в марте 1325 года от Рождества Христова на корабле, державшем путь в Акку, оттуда переправился морем в страну турков. Люди они простые, язык у них грубый, тело сплошь покрыто черной шерстью, как у зверей, да и нрав их подобен звериному. Очень вероятно, что скоро дойдут они до Константинополя [24] , если греки не бросят суеверия свои и не воссоединятся со Святой матерью церковью. Тогда господин наш папа благословит вассалов своих взять крест [25] и защитить Константинополь от турков. Только, зная греков, во все это я не верю. Нет более подлого, вероломного и ленивого народа, которому за грехи его и вероотступничество приготовил Господь кару посредством турков.

Некогда один из государей этого королевства приобрел титул короля Иерусалимского [26] , другой – императора Константинопольского, хоть оба никогда не были ни в Иерусалиме, ни в Константинополе. Королева Иоанна унаследовала титул королевы Иерусалимской, тогда как императрицей Константинопольской является ее тетка и мать принцев Таранто, Роберта и Людовика, которые теперь борются за постель своей кузины и королевы. Помимо пустого звания принадлежит той императрице только герцогство Ахейское, что располагается на юге Греции. Остальное вернули себе греки, но, думаем, ненадолго.