Чтение онлайн

– Тебе придётся верить мне. Я не стану заставлять тебя и подожду, пока ты сам это поймёшь. Сейчас же не утруждай себя таким тяжёлым выбором, ты не сможешь его правильно сделать.

Медленно поднявшись, Витольд подошёл к зеркалу, и покровы при его приближении затрепетали с невиданной силой, словно ураган сдирал их безумными ветрами да грозовыми раскатами. Почудилось на миг Адаму, что он даже увидел блистающие молнии в глубинах необъятного зала. Лишь стоило хозяину Дома прижаться лбом к трепещущей раме, и покровы сникли и мутной вагой вязко сползли на пол, застыв у ног мужчины студенистой лужей горячей грязи.

– Подойди, Адам, - Витольд протянул мальчику руку.

На негнущихся ногах послушный ребёнок приблизился к грозному учителю и солевым столбом застыл перед предательски пустым зеркалом. Он был столь напуган и взволнован, что не успел даже глянуть, как же отражается сам хозяин в коварном стекле. Словно специально, Витольд стоял сбоку, и ни пяди его тела не могла отразиться или не отразиться на ровной блестящей глади. Да Адама сейчас и не столько это занимало. Все его мысли растерянно метались в голове, охваченные томительным предвкушением чего-то ужасного.

– Не бойся, дитя, я дам тебе, как говорил ранее, то, что необходимо для настоящих чудес. Душа твоя в смятении, но не стоит так сильно тревожить её. Просто смотри перед собой...

Меж тем испуганная звёздочка, искрясь, спряталась под кресло, погрузив зал в такой густой сумрак, что лёгкое сиянье зеркала казалось сотней свечей, а силуэт хозяина приводил в священный ужас чего-то запредельного. Темнота услужливо налетела со всех сторон и сжала ноги несчастного мальчика, скользя холодом своей непроницаемости.

– ... смотри внимательно, ибо я отделю твердь твою от влаги.

И озарил свет нетварный мрачную фигуру мужчины, пресытив её сиянием северной звезды, покрыв обжигающим холодом необъятного таинства, словно и не было в мире ничего боле: лишь он и свет его, его власть. Не было слов в его заклятии, не было пасов в его танце. Витольд просто смотрел на Адама, и вид его один был сильнее ужаснейшего из чародейств. Дитя человеческое невольно сжалось от бессильного страха в миг охватившего всё естество его. Волна ледяной дрожи, мучительно медленно поднимавшаяся от окоченевших щиколоток к курчавой макушке, сменилась дьявольским жаром, рвущимся сквозь тело, мечущимся под кожей, продирающим горло в немом крике отчаянья. Судороги душащим корневищем вцепились в измученное тело и страстным объятьем выжали последние крохи. Бесплотный дух удивлённо воззрился на скорчившуюся плоть у ног хозяина Дома. От гибкой руки Витольда, приветственно протянутой навстречу, бесплотное зыбкое марево сперва надрывно отшатнулось, но, распознав, преданно прильнуло к бесцветной коже. Длинные пальцы неспешно проскользили вдоль духа, с повелительной лаской успокаивая и заставляя трепетать от прикосновений. Витольд сделал резкий рывок, схватил марево за загривок и силой швырнул об стекло. Испуганно ударившись о зеркальную гладь, дух отскочил и с разгону врезался в укутанное болью тело.

Адам вздохнул неуверенно, осторожно, вспоминая постепенно как необходимо дышать. Было легко и просторно на сердце, но щемящее чувство досады и непривычной нерешительности не покидало его, вводило в смущение. Мальчик тяжело поднялся на четвереньки - тьма вперемешку с водой и грязью стекала с него, не оставляя следа на одежде и коже. Встать на ноги было значительно тяжелее. Мешало затаившееся аспидом воспоминание об удушающем взгляде хозяина Дома и смутное чувство, что за ним внимательно следит что-то неизведанное, а посему пугающее. Не сразу удалось ему подняться, распрямить спину и осторожно приоткрыть глаза.

– Что произошло?
– тяжело и плаксиво спросил Адам, рассматривая свои трясущиеся от пережитого страха пальцы.

– Ты умер, - холодно и жёстко ответил некромансер; слова его казались сухими и царапающими, поэтому и произносил их мужчина с таким чувством, словно они ранили его.
– Я сделал это раньше, чем хотел. Но, раз ты сам решил учиться у меня, полагаю, не стоило ждать годы, прежде чем в твоей жизни исполниться задуманное. Нельзя же владеть силой, не владея вместилищем её. А осознать и почувствовать в себе это вместилище можно, лишь пошатнув его. Чтобы ощутить душу, вам нужно заставить её трепетать и биться, ещё лучше мучиться. Так вы можете находить в ней потаённые уголки и складки. Ты даже представить не можешь, какие истерзанные души у стариков. Они ужасны. Но не беспокойся, твоя душа осталась почти прежней. Я всего лишь выделил в ней То, что ты должен был сам увидеть со временем. Люди вообще редко замечают в себе Это, они просто не могут и не хотят обнаружить в себе всю бездну и посмотреть себе в глаза. Хочешь, я могу рассказать, как Это обнаруживается обычно?

Мальчик никак не мог прийти в себя. Боль не мучила его, даже не напоминала отдалённым нытьём мышц или изнеможением. Только всё вокруг было не так: темнота впереди, словно прокисшее молоко, сбивалась хлопьями; звёздочка расплылась большеглазым мотыльком; шепотки со всех сторон звенели комариным гулом. Голос хозяина больно ранил своим безразличием. Адаму хотелось кричать и выть, звать на помощь и бессильно плакать от ужаса. Он просто вдруг ощутил, что что-то в нём изменилось, пошло не так и само уже изменение было ему противно. Гнев, ярость и отчаянье, вот что владело сейчас его маленькой душой, а не смысл слов хозяина Дома.

– Тебе всё равно, - Витольд слегка улыбнулся.
– Замечательный и очень удобный ребёнок в человеческом смысле. Думать одно, чувствовать другое, говорить третье, и всегда делать, как скажут.... Тогда я скажу тебе слушать, Адам. Ваша душа изначально не имеет границ, она полна и по-своему совершенна. В ней есть всё, только начни искать, только обратись. И есть в ней одна очень важная часть. Эта часть подобна цветку, что растёт и распускается постепенно, она может давать плоды, может привлекать, может радовать взор, а может и зачахнуть без внимания и должного ухода. Так же как цветок она хрупка и также сильна. Люди просто всегда были плохими садовниками парка своей души и замечали этот цветок изредка, ненароком натыкаясь и лишь потом задумываясь, что же с ним делать. Но самое чарующее и загадочное в этом цветке - его аромат. Сначала, пока ты юн и не слишком отдалился от своего сада, ты его не различаешь, он кажется тебе частью тебя или окружающих. Он не слышен тебе, и точно так же никак не влияет на тебя. Ты живёшь в нём и без него одновременно. Но что-то происходит (одним дано ощутить это медленно, другим резко), только человека получает порыв ветра, холодный, злой, приводящий в чувства. И вот мир раскрывается заново во всём своём многообразии. Тогда ты начинаешь распознавать ароматы и вычленять их. О, это поистине ужасно для людей. Они раздражают, выбивают из колеи, отвлекают и мешают. Тогда люди поступают двояко: либо отрекаются от аромата этого цветка, подставляя лицо ветрам и притупляя свои чувства, либо стараются найти его. Идя за запахом, ты рано или поздно натыкаешься на его источник. Ощущение сродни разочарованию.... Однако именно это разочарование делает чувства острее, а душу мягче. Вот и получается такой вселенский парадокс, что волшебный аромат слышат лишь те, кто достаточно чувствителен и не требует дополнительной мягкости, а стяжательствующие её остаются непробиваемы. Как думаешь, это просчёт или расчёт?
– мужчина вальяжно опёрся о раму зеркала, выстукивая кончиками пальцев какой-то странный мотив.
– Что же касается тебя, Адам, то я просто постарался исключить вариант с потерей чувствительности заранее. Для жаждущего творить чудеса такое пренебрежение собственной душой непростительно! Вот я и постарался сделать так, чтоб Это всегда было перед твоими глазами. Можешь взглянуть.

Широкий жест хозяина Дома не внушил Адаму должного доверия. Мальчик не хотел больше подходить к ужасному предмету: не то, что он верил, будто действительно умер и воскрес (не позволительно такое человеку!), да только не мог отделаться от щемящего ощущения, что именно зеркало вытягивало его душу недавно. А если оно так тянуло, то уж точно сейчас с другой его стороны сидит кто-то, чтоб довершить начатое при первом же приближении Адама. Невольно вспоминались вчерашние рассуждения некромансера о людях и демонах. Ребёнок поджал губы, призывая к себе всю смелость, он решительно развернулся к зеркалу.

– Это же я!
– вскричал Адам, увидев в раме собственное растрёпанное и нахохленное отражение.

– А ты что ожидал увидеть?
– насмешливо приподнял бровь мужчина.
– Монстра? Так ведь для такого отражения в зеркале Истины ты ещё слишком юн и чист. Конечно, это ты. Ведь в Бытии никто не станет подменять тебя ни родители, ни священнослужители, ни судьи. Ты здесь сам по себе и только ты несёшь ответственность за то, как будешь отражён.

– Господин Витольд, Вы мучили меня для того, чтобы я просто отразился в этом зеркале!?!
– обида и злость мешались со слезами и душили перепуганного мальчика.
– Ради моего отражения?

– Думаешь, это просто отражение, дитя? Просто картинка, появляющаяся на поверхности после того как на неё попадает свет? Ужель люди считают, что в темноте они перестают отражаться, лишь оттого, что не могут разглядеть зеркала!? Это в высшей степени забавно! Действительно, это же так просто объяснить: лучи света отражаются, дают блики, которые мы потом видим и принимаем за целостную картинку. А никто из людей, наблюдавших за водой, не заметил, что честь света растворяется в ней? Коль свет способен проникнуть в толщи вод, то что ему может помешать раствориться, скажем, в зеркале или начищенной до блеска миске и дверной ручке. И растворяется не просто свет, растворяется Твой свет, твой и ни чей другой. Отражаясь, ты живёшь в зеркале, сливаешься с ним и заполняешь его пустоты. Человек живёт не только в своём теле, он живёт в каждом предмете своём, в каждой, вещи, что способна уловить его сияние. Таким образом, у вас одновременно не одна, а тысяча жизней, бесконечность одушевлённого.