Чтение онлайн

Едва не подавившись собственным всхлипом, ребёнок затих, яростно сражаясь с подкатывающимся к горлу слезам. Он надеялся, что, если трещин на стекле не осталось, никто и не узнает, что произошло, а сейчас ему было очень стыдно и неудобно.

– Давай вернёмся к нашему разговору, - начал мужчина, позволив ученику вдоволь намучиться со все бурей чувств.
– Ты не смог найти общий язык с Ним.

– Угу, - пристыжено шмыгнул носом мальчонка.

– Так ведь Он это ты. Часть тебя независимая, но неотделимая. Ты не можешь договориться с самим собой, как ты сможешь договариваться с чужими внутри тебя? Он не просто ты, Он больше тебя свободнее и зависит от себя самого. Поэтому на Него нельзя повлиять человеческими способами. В порядке исключения, я помогу тебе разобраться в некоторых вопросах, но остальное, ты обязан будешь сделать сам. Согласен, Адам?

– Да, спасибо. Только было бы лучше, если бы Вы сами укротили его. Вам подвластно и не такое.

– Постой, - прервал его Витольд.
– Ты, человек, вновь неправильно расценил мои слова. Начнём с малого. Как зовут Его?

– То есть?

– Какое имя ты ему дал? Гависэн, Констинс? Это будет очень важно в дальнейшем.

– Никакого имени я не давал этому!
– заупрямился Адам, ощущая, что с появлением имени своевольное отражение, совсем потеряет свой статус бездушной непонятной штуки и попытается сравняться с ним.
– Вы же не просили меня этому имена придумывать.

Молчание получилось слишком гнетущим, может из-за непривычной для сада тишины, может из-за любопытной звёздочки, заползшей в траву и едва мерцавшей оттуда, может из-за холодного выражения лица хозяина Дома, словно сковывающего правильные черты восковой маской смерти и отрезающей его носителя от окружающего мира. Адам почувствовал себя поварёнком, сидящим рядом с закипающей кастрюлей. Однако, каковыми ни были бы эмоции Витольда, они остались загадкой для мальчика.

– Ты ведь как-то к Нему обращался, когда пытался просить, приказывать и убеждать, - спокойно и сдержанно продолжил мужчина, лишь в его взгляде прибавилось льда.
– Я не просил проводить над Ним имя наречение, но ты же определил Его для себя, в твоей голове есть уже образ и название для Него.

– Ну-у-у, - ребёнок пытался юлить, но скоро решил, что это бесполезно.
– Злыдня.... Так мама соседского кота называет, жутко противного и гадкого. Он постоянно норовит в котле пошерудить, безобразия разные устраивает...

– Не хорошее же ты имя дал, Адам. Не плохое, но тяжёлое. Ведь, как назовёшь ты его, так у вас отношения и сложатся. И я надеюсь, что, коль из вас двоих злыдней окажется он, ты сможешь удержать его в узде, - хозяин поманил к себе звёздочку и заставил её вновь усесться над плечом малыша.
– Понимаешь, твоя душа может видеть больше тебя, она очень многое способна знать заранее и ещё больше предугадывать и ежели она решила, что он для тебя будет злыдней, то так тому и быть. Он не станет с тобой угодничать, не пойдёт на примирение и будет самым строгим и нещадным твоим судьёй. Тебе будет очень не просто договориться с ним, чтоб бок о бок противостоять твоим демонам. Однако есть ещё надежда, что это прозвище закрепиться за ним не навечно. И в чём же у вас со Злыдней не совпали мнения?

– Не знаю, - честно признался Адам.
– Он не хотел мне подчиняться и всё тут. Вы же сказали, чтоб мы совпадали, а он не хотел двигаться также как я. Представляете?

– Одним словом, ты пытался заставить его повторять за тобой простейшие движения, вместо того, чтобы узнать его собственное желание. Принуждал следовать твоей воле, не поинтересовавшись его, - Витольд не говорил жестче и даже не хмурился, но ученику почему-то совсем не понравилось, как он постукивает безымянным пальцем по скамейке.
– Ты хоть дал ему голос, чудо?

– А зачем? Если он, молча, меня слушаться не желает, то, если ещё и голос обретёт, мне от него совсем житья не станет. Он же по всем вопросам будет давать советы, встревать. А вдруг ещё и в ответ ругаться вздумает? Я же тогда совсем с ним справиться не смогу! Он меня перед всеми опозорит.

– Вне Дома моего глас его будет слышен лишь тебе. Никому боле не будет известно мнение его и зов его. Оно для тебя предназначено и тебе служить должно. Чем же ты меня слушал, Адам? Я ведь говорил об этом уже, да, видимо, люди слышат иначе. Думаешь, коль заглушишь своего Злыдня, он исчезнет? Он будет продолжать говорить с тобой, только другими способами, болезненнее, тише, ловчее, только ты не сможешь его не прочувствовать. Не поймёшь, скорее всего, но почувствуешь. Если не давать ему выговариваться, он постепенно одичает, нарушится и действительно начнёт творить странности, мешая тебе. Да только это полбеды, Адам. Имей в виду, что даже немым для тебя он по-прежнему будет говорить со мной. Только он сохранит такую возможность и в тяжёлые минуты, лишь через него ты можешь испросить моей помощи и поддержки. Или ты считаешь её настолько ничтожной для тебя? Так самонадеян, что полагаешь, закончив обучение, отречься от учителя иль даже потягаться с ним в силе? ... Оставим этот вопрос. Не хочешь слышать его голоса, не надо. Это только твоя воля. Сейчас ты отправишься обратно и попытаешься (не ведаю, каким способом, хоть языком жестов!) познакомиться со Злыдней поближе, разузнать его мнение о прошлых событиях твоей жизни, общих знакомых. А после я попрошу своих помощников проследить, чтоб ты сам разобрался в нём. Ступай.

Витольд устало прикрыл глаза одной рукой, а другой сделал лёгкий непонятный жест, вмиг исчезнув в тёмной гнетущей пустоте, безжизненного зала. Мальчик недоумённо помотал головой. Перед ним находились всё тот же стол, пара стульев, тюфяк и ненавистное отражение с ехидной ухмылкой, от которого оказалось невозможным убежать даже в компании некромансера.

День четвёртый

Сияние от звезды вычерчивало на полу ровный золотистый овал, заполненный мягким, как патока, светом. Внутри его было тепло и уютно, и даже пугающие тени таинственного зала не могли протянуть в него странные отростки-руки. Натренировавшись, мотылёк уже мог переливаться на радость дружка всеми цветами радуги и даже совмещать их, вырисовывая забавнейшие узоры на простом чёрном полу. Адам, правду, порядком пресытился этой игрой и почти не обращал внимания на старания звёздочки. Он отрешённо смотрел в полоток, стараясь заглянуть как можно дальше и обнаружить ту самую недоступную макушку. Помощник не отрывал его от столь важного созерцания, искренне полагая, что мальчик сам вернётся к обучению. Да только вид нового наставника Адама отнюдь не воодушевлял. Коренастый, нескладный с буйной нечёсаной шевелюрой и странным подобием бороды, он не отличался ни привлекательностью черт лица, ни выразительностью глаз. Весь какой-то темный и неухоженный, он кутался в кособокую накидку, посеревшую от изношенности, поверх рябой овчинной жилетки и поджимал грязные босые ноги. Один вид которых говорил любому здравомыслящему человеку о совсем невысоком статусе их обладателя. В добавок ко всему мужчина сидел прямо на столе. Он не казался нищим с паперти только потому, что сохранил полный состав зубов, крупных и не слишком красивых. Остальное же мало чем отличало его от бродяги, и мальчику было очень обидно, что хозяин Дома приставил к нему самого завалящего слугу.

– Хорошо, Адам, - терпение мужчины оказалось не ангельским, как, впрочем, и голос, грудной, низкий и гулкий, как раскаты грома, - я повторю для тебя ещё раз. Слушай внимательно и постарайся запомнить то, что я тебе скажу, а после передать это на примере своего Злыдня, хотя мастер и желал, чтоб ты делал это полностью самостоятельно. Любое отражение в бытии под своим изображением несёт целый ряд определяющих пластов. Одни из них весьма устойчивы, другие подвержены постепенному варьированию, есть ещё не завершённые, что настраиваются в процессе жизни. Я кратко назову основные из них: общечеловеческий идеал и реальные нравы конкретного общества, семейный уклад и ценности, личные представления о совершенстве, твой собственный опыт; религиозные предпочтения, усвоенные тобой, и, пожалуй, тебе хватит для начала. В каждом совете Злыдня, в каждом его слове ты должен уметь определить количество этих составляющих и степень их влияния, чтоб на первых этапах адаптации к нему не давать своему разуму расслабляться. Осознавая, что движет им в определённых ситуациях и всю полезность его советов, ты сможешь научиться полностью доверять ему в будущем. Правду, на мой взгляд, людям лучше не копаться в своих основаниях, а слепо следовать им, хоть пользы больше будет. А то вы со своим Разумом умудряетесь виртуозно выцарапать деталь из любого механизма, а потом сидите над ней и не понимаете, что делать с этот сломавшейся штучкой. Само собой, не всегда ваше отражение ведёт вас правильно, всякие казусы случаются (вспомни составляющие пласты), только тут уж мастеру виднее, как с такими разбираться. Если же вы начинаете излишне включать Разум, то часто начинаете попросту забывать непосредственное назначение изучаемого предмета. Но, раз тебе дана воля, ты имеешь право знать об отражении больше и решать сами - мужчина странно хихикнул после этого слова, - как поступать. Так что давай, Адам, включай голову и расскажи мне, какие из требований твоего Злыдня чем продиктованы.

Мальчик недовольно повернул к слуге голову. Ему отчаянно не хотелось говорить на такие непонятные темы, тем более с этим странным человеком. Да и слушал он его вполуха, потому что все мысли малыша были забиты представлениями предстоящих чудес и благодеяний. Он уже представлял себя великим кудесником, странствующим по свету и творящим величайшие чудеса с честью и добродетелью. А горе-наставник прервал его ровно в том месте, где Адам мужественно усмиряет целое стадо диких медведей, нападающих на короля.

Заметив растерянный взгляд мальчика, слуга тяжело вздохнул и невоспитанно почесал своей огромной рукой лопатки, звук был такой, словно он сдирал с рыбы чешую или пересыпал камни. Адам невольно поморщился.

– Тебе должно быть легче, - сказал мужчина, - когда я немного поясню каждый из пластов. С чего бы начать? Пожалуй, с религиозного: люди почему-то чаще ассоциируют советника именно с ним. В каждой религии, всегда есть какой-то идеал поведения и целый ряд предписаний, как этого идеала достигнуть. В целом, это было бы эффективно, если бы вы действительно стремились к нему. Но, как правило, этот идеал описывается такими возвышенными словами и чистыми красками, что он перестаёт в большинстве случаев быть притягательным для простых сограждан, становится слишком неземным. Признаться, что этот идеал не ваш вам страшно, и вы привыкаете следовать ему через силу. Таким образом, у отражения получается внешневнутренний пласт, который не играет в обыденной жизни большого значения, но время от времени даёт о себе знать и весьма активно. Немаловажным пластом является привнесённый уровень притязаний, я бы сказал, макро-требования. Они происходят непосредственно от людей и ими задаются, навязываются тебе. Они чем-то схожи с религиозными, только, в отличие от первых, более приземлены и социально ориентированы. Каждое конкретное общество создаёт свой идеал человека и активно его навязывает. Если хочешь нормально жить в нем, ты должен следовать ему или, по крайней мере, делать вид, что к этому стремишься. Внешний напор настолько велик, что человек подчас не успевает осознать, когда общественный идеал проникает в него и начинает казаться его собственным. Говоря об общественной составляющей необходимо указать на наличие, здесь дифференциации. Потому что люди дают тебе два образца, один почти осмысленный и специально подготовленный, другой интуитивный, получаемый тобой самостоятельно на основании понимания реальных процессов в обществе, бытующих нравов и отношений. Важно их различать и использовать строго по ситуации. Если общественные привнесения я назвал макро требованиями, то семейные будут мезо. Они близки к общественным, но несут большую специфику и имеют значительно более мощное влияние на тебя. То, как ведут тебя твои родители, о чём они говорят, как относятся к тому или другому, насколько любят друг друга, в конце концов, всё это формирует тебя и задаёт жизненные ориентиры. Здесь опять-таки не забывай про два способа подачи идеала: то, чему они сами тебя научают, и то, чему ты научаешься сам. Чем ты младше, тем именно мезо-требования сильнее довлеют над тобой. И, наконец, мы подошли к самому главному и приятному пласту, единственному, что принадлежит собственно тебе. Этот пласт представляет твои собственные идеалы, суждения о добре и зле и тому подобное. Не путай его, пожалуйста, с осознаваемыми тобой нормами: они сформированы под внешними факторами. Я же имею ввиду идеал, порождаемый твоей душой, понять его ты не в силах, потому что он для тебя интуитивен, неосознан и чарующ. Это внутренний свет, твоя звезда в душе, след создателя. И.... Ах да, не сбрасывай со счетов личный опыт. Не стану тебе долго рассуждать о нём просто приведу пример. Ты подбирал битые груши на чужом дворе, не много брал одну-две и то изредка. Ты не чувствовал себя виноватым, потому что хозяин от этого не страдал. Но в один прекрасный день тебя словили за этим делом. Ты ощущаешь вину и раскаянье, но не за то, что брал бес спросу, а за то, что попался. Надеюсь, пример понятен?

– Так, так, так, - раздался невдалеке звонкий чистый голос.
– Вестник снова кого-то мучает своими нескончаемыми наставлениями?

– А ты как всегда просто проходил мимо!?
– улыбнулся в ту сторону слуга.

– Не устаю поражаться твоей прозорливости!

Из темноты грациозно вынырнул красивый юноша в белоснежной накрахмаленной рубашке и штанах самого модного покроя. Он был красив лицом, светел, аккуратно зачёсан и очень обаятелен. Плечи его покрывала такая же, как и у слуги, накидка, только чистая. Она струилась почти до пола и прекрасно подчёркивала стать и изящество молодого человека. Юноша держал в руке потрёпанную сумку с ворохом каких-то бумаг.