Чтение онлайн

О, атом, по-моему, я попала…. На экране была моя фотография, только меня настоящей.

– Грэм Гронвальд, прошу прощения, что отвлекаю. По вашему приказанию информация собрана, только боюсь она вам не понравится, – телохранитель выбирал слова осторожно, но максимально информативно.

– Замужем?

Астор Гронвальд, наследник империи Гронвальдов, медленно скользил взглядом по танцующим парам. Ощущение будто он нашёл то, что искал всю свою жизнь, не покидало его с того момента, как он увидел эту девушку. Её волосы так похожи на его собственные, огромные, проникающие в душу, глаза и ангельский голос. Это было невероятно, как подарок с небес. А ведь так это по сути и было. Он видел, как она подала с облаков, когда смотрел трансляцию конкурса.

Художница. Творец. То, чем она занимается, будет приносить ему наслаждение всю жизнь. Она будет творить для него и только для него. Он поселит её на острове в Тихом океане, что отделен от цивилизации несколькими часами полёта, где она не будет нуждаться ни в чём. Поправочка, только в нём. Привязать к себе эту птичку он сумеет. Не в первый раз. А с мужем решим проблему, разводы в этом мире ещё никто не отменил.

– Нет.

– Ребёнок?

– Нет.

– Так где проблема, Крю?

– «СовТел».

Перед глазами высокородного появился планшет с фотографиями. Бокал жалобно треснул и разлетелся на тысячи осколков.

– Информация проверена?

– Да. Сегодня истекает контракт. Завтра утром тело должно быть возращено в компанию.

Гронвальд ненавидящим взглядом уставился на настоящую художницу. Невзрачная, полноватая девица. Ничего общего с той красотой, что он наслаждался сегодня в танце. Все принципы его воспитания кричали о том, что это неприемлемо, противоестественно и аморально. Искусственное тело противно Создателю. Но ни одна женщина ещё не будила в нём такого желания, ни одна, а он знал и имел многих. Он хотел Мирэй так неистово, что готов был взять ее прямо здесь, благо имел доступ в любое помещение мэрии.

Он задумался, стараясь не размышлять о том, что скажет семья, если узнает, что он связался с пустышкой.

– Где она сейчас?

Охранник приложил палец к уху, выслушал кого-то и указал пальцем в сторону колонн, сказал:

– Смотрит на вас.

Гронвальд посмотрел туда, куда указывал охранник. Девушка, смотревшая на него сквозь очки с увеличителем, медленно опустила их и неуверенно и как то испуганно улыбнулась. И эта улыбка прекратила существование всех сомнений в душе Гронвальда. Плевать на мнение семьи. Он слишком долго ждал.

– Доставить ко мне. Не упустить.

Если он не успеет, то в момент изымания сознания из тела, произойдёт полное отторжение. Это означает, что она больше никогда не сможет быть в этом теле. Элементарная техника безопасности, превентивные меры.

Долговязый, длинноволосый мужчина в одежде, кричащей о принадлежности его хозяина к современному молодёжному движению поборников пофигизма, стоял, опёршись плечом на стену, и внимательно наблюдал за меценатом. Всё что делал и говорил Гронвальд, записывалось и мгновенно анализировалось. И решение, принятое ИскИном минуту назад, казалось единственно верным. Значит так тому и быть.

Мужчина вытащил из кармана коммуникатор.

– Перехватить. Изъять без отторжения и поместить во времянку. Выполнять.

Молекула ты моя дорогая! Оператор ты мой родной, где же ты? Ты мне так нужен!

Уже не шифруясь, я быстро шла в сторону выхода, молясь всем вселенным, чтобы не встретить знакомых и, атом упаси, Гронвальда. Выскочив на улицу, с наслаждением втянула в себя тёплый летний воздух. Настроение немного улучшилось, ведь у меня получилось выйти незамеченной. Осталось добраться до стоянки такси и ожидающий флаер унесёт меня отсюда в прежнюю жизнь. Я даже была не против, хоть и было жалко расставаться с шикарным телом. Такое чувство будто оно открыло мне глаза на кое-какие вещи, а это было необходимо как-то осмыслить. Например, под рисование чего-нибудь. Решено. Сейчас же еду в клинику.

Я завернула на последнюю аллейку прекрасного мэрского садика и увидела блестящее аэротакси. Когда до него оставалось несколько метров, вдруг услышала:

– Мисс! Вы забыли!

Обернулась и увидела давешнего официанта с шампанским. Он виновато улыбнулся и развёл руками, а в следующую секунду меня кто-то ударил в голове, и я потеряла сознание.

Сколько времени прошло с тех пор как я отключилась, не знаю, но очевидно долго. Почему я так решила? Не было ощущения легкости мышц, которому я была обязана телу. Эх, последний день про…. Так стоп! Я же его не по своей воле про… , тьфу, забыть-забыть плохие слова. Меня же того, по голове моей рыжеволосой, треснули. Автоматически я дернула рукой, прикоснувшись к голове и… ничего там не нашла. Что-то внутри похолодело. Нет, голова была на месте, но волос на ней не было. Лишь не совсем гладкая лысая черепушка. Скользнув вниз, с ужасом наткнулась на пучок волос, растущий прямо из уха. И тут я завизжала. И не сколько из-за ушного безобразия, сколько из-за того, что меня облизали. Большим, шершавым и очень мокрым языком.

Отползая назад, буквально сразу наткнулась на каменную холодную стену, и уже там решилась открыть глаза. Вокруг было не очень светло, но зато прекрасно видно тех, кто меня окружал. И тут бы в обморок спасительный хлопнуться, но увы, я продолжала смотреть на серо-зеленых существ с непропорционально длинными руками, широкими спинами, скруглёнными в дуги, короткими ногами и огромными ступнями. Лысые головы с большими глазами, лишёнными казалось не только ресниц, но и век, и большими щербатыми ртами. Они сидели вокруг и без особого интереса смотрели на меня. Единственный индивидуум, что проявил большее любопытство снова потянулся ко мне, высунув наружу длиннющий язык, явно намереваясь опять облизать меня. Я замахала руками – точно такими же как у остальных! – и любопытствующий недовольно отполз назад. Я же, заметив вдалеке свет, рванула к нему, благо мне никто не препятствовал. Несколько секунд бега, спотыкаясь и периодически теряя равновесие, я выскочила из пещеры, в которой очнулась. Меня остановило лишь то, что дорога передо мной закончилась. Пригнувшись, я осторожно посмотрела вниз. Пропасть, уходящая вниз, рождённая природой много сотен лет назад, была подозрительно отшлифованной и местами поблескивала от солнца. Судя по светилу, сейчас было раннее утро. Насмотревшись вниз, я отползла от края и наступила во что-то мокрое. Обернулась и увидела лужу. Медленно приблизила свое лицо к почти зеркальной поверхности воды и завыла от ужаса. Я была точно таким же существом, что сидели в пещере. Не в силах морально справиться с данной новостью, я забила ладонями по воде, словно это могло как-то исправить реальность. За что?!

Спустя какое-то время, когда солнце уже поднялось над горизонтом, ко мне приблизился давешний знакомец и снова потянулся языком. Я шлепнула рукой по луже, окатив того потоком не слишком чистой водицы. Но лысый не расстроился, а дождавшись, пока вода стечет с лица, махнул рукой и направился в сторону небольшого холма. Зовёт с собой? Что я дура какая-то за незнакомыми типами идти? А вдруг он меня того… В душе шевельнулся знакомый червячок. Ужас какой… Мысленно раздавила похотливого слизняка и осталась сидеть на месте. Лысый тем временем остановился, обернулся и не обнаружив меня рядом, позвал. Ну если можно так назвать утробные звуки.

– Гррх…..

Чего? Я открыла рот и попыталась ответить.

– Рррххх…

Мдя. Судя по всему, данное горло не использует речевой аппарат. Стало ещё грустнее.

Лысый с минуту смотрел на меня, ожидая, что я все-таки последую за ним, помотал головой и снова устремился к холму. Я сидела и наблюдала за нелепыми передвижениями существа, пытаясь понять причину создания подобного тела. То, что оно было искусственным, было очевидно – в настоящее тело чужое сознание подселить нельзя. Для чего же нужна такая несуразица? Сомневаюсь, что кто-нибудь в здравом уме согласится на такое. Значит, это одинаковые ластоногие тушки нужны для определенной цели. Для какой?

Лысый тем временем вернулся, неся в своих ладонях-лопатах горсть песка. Закопать меня решил? С грустью посмотрела на свои лопаты.

Лысый подсел рядом, высыпал песок перед собой, аккуратно разровнял его и начал с трудом выводить указательным пальцем кривые буквы. Буквы! Доверие к незнакомцу выросло на несколько пунктов. Главное, чтобы больше не вылизывал.

Писанина давалась ему тяжело, видимо из неграмотных был. Но довольно скоро на песке красовались четыре буквы: РИКО. Имя? Скорее всего, потому как лысый похлопал себя по груди одной ладонью, второй показывая на свои каракули. Потом стер написанное и пальцем ткнул в меня. Я с готовностью вытянула свою граблю, иначе ее не назовёшь, и начала выводить свое имя. Ха! Такое впечатление, что я в детском саду вывожу свою первую букву. Это было трудно, квант меня возьми! В общем, пока я написала слово МИРЕЙ, у меня семь потов сошло, и я ещё больше зауважала лысого, ведь это получилось у него раза в три быстрее. А это значит….