Чтение онлайн

И для начала — желая продемонстрировать серьёзность намерений — ушёл в свою комнату, тщательно закрыл дверь и сел за письменный стол, который в тот момент представлялся стартовой площадкой для прыжка в будущее.

Однако было ясно, что разговор непременно продолжится: мой — пока только гипотетический — отъезд обеспокоил родителей не на шутку. Когда дверь приоткрылась, и показалась голова отца, я опёрся на локти и слегка наклонился вперёд, показывая, что напряжённо думаю.

— Не кипятись, — с порога предупредил отец. — Дело серьёзное, надо обсудить.

— А что тут обсуждать?

— Как что? К примеру: на что, по-твоему, похожи города?

— Города? — я недоумённо пожал плечами. — На города и похожи — не на деревни же!

— Не угадал! Города, старик, похожи на планеты: чем крупнее город — тем сильнее его притяжение…

Он прошёл по комнате, сел на мою кровать и развил свою астрономическую мысль: вот я съездил в Москву и почувствовал её притяжение. Ничего удивительного — так и должно было случиться. Но и наш город не такой уж маленький — больше полумиллиона жителей. В нём есть всё, что нужно для успешной работы и счастливой жизни. Поэтому из него уезжают не так уж и часто — у нас хорошо. А ещё я должен учесть: большие города не только притягивают, но и отталкивают — приезжему в них непросто. В родном городе никогда не почувствуешь себя чужим — здесь родственники, друзья, одноклассники, соседи, все те, кому ты дорог. А в Москве, не исключено, я не раз испытаю чувство одиночества и никому ненужности.

— Так я же вернусь, — сообщил я с досадой. — Проучусь там пять лет и вернусь. Ты же тоже так сделал! Даже больше — восемь лет отсутствовал! А с армией — все одиннадцать!

— Мне повезло, — просто сказал отец. — Хорошо, что в нашем университете как раз открылась вакансия, а ведь могли направить в Самару или Читу.

Дело, однако, было не только в везении: отец всегда знал, чего хочет. Мои же рассуждения об учёбе в нескольких вузах и смене профессий выдают неопределённость устремлений и подспудное желание прожить несколько жизней. А поскольку жизнь всего одна, то и жить её нужно, как одну, а не так, будто несколько в запасе.

— Помнишь, мы говорили о противостоянии Времени?

— Не помню. Ты, наверное, не говорил.

— Как не говорил? — отец удивленно откинул голову назад. — Ну, как же! Ты, наверное, просто забыл… Вот же карта — помнишь, как мы путешествовали?

— Это помню.

— Так это одно и то же. Верней, не одно и то же, а… Точно не говорил?

Я покачал головой.

— Странно. Наверное, я решил тебе позже сказать и забыл. А потом мне казалось, что уже сказал. Короче: я же тогда карту купил не просто так — у меня одна мысль появилась, и под её, так сказать, влиянием…

— А я думал, мы просто играем, — сказал я, — чтобы я развивался и просто потому, что интересно.

— Всё верно, для этого мы и играли, — согласился отец. — Но сам я не догадался бы придумать такую игру, если бы не эта мысль.

— Какая мысль?

— Верней, не мысль, а такой жизненный закон, — и отец произнёс свою формулу о поглощении Пространства, противостоянии Времени и жажде Вечности.

В качестве пояснения он добавил, что буквального деления на периоды — когда сегодня закончился один, а завтра начался другой — конечно же, нет. Бывает и пожилые люди с удовольствием путешествует, а молодые задумываются о смысле жизни. Речь идёт об основном содержании того или иного жизненного этапа. Меня пока тянет поглощать Пространство, и Время — всё ещё мой союзник. Но уже очень скоро оно превратится в противника: я начну ощущать его нехватку, жалеть о том, как мало успеваю, и как быстро летят года. Это и будет противостояние Времени.

Так я узнал, что наши давние умозрительные путешествия, помимо познавательной и игровой составляющих, имели и философскую подоплёку. Но не спешил с этой подоплёкой тут же соглашаться.

— Хорошо бы, — сказал я, — ещё понять, что такое время. Некоторые считают, что времени как такового нет. Просто для удобства придумали единицы измерение времени, вот нам и кажется, что время есть. А на самом-то деле, что оно такое, и есть ли вообще, ещё большой вопрос!

— Но ведь слово такое есть — «время»?

— Есть. И?

Слово отличается от набора звуков тем, что у него обязательно есть значение, пояснил отец. Если есть слово «время», то и само время, несомненно, существует — слова не появляются просто так.

— Ну да! — не поверил я. — Тогда и гномы с русалками существуют — так что ли? И баба Яга? И дед Мороз? Ведь слова-то такие есть!

— А ты подумай: когда их придумали? В детскую пору человечества! Когда люди верили, что все эти существа — реальны. И жили с учётом их существования — старались задобрить и так далее. А теперь это — слова-игрушки для обозначения сказочных персонажей.

— Слова-игрушки? — задумался я. — Так, может, «время» —слово-измерение?

Отец покачал головой: слову «время» можно подобрать синоним — например, «изменение». Время — сумма всех изменений, которые происходят в человеке и вокруг него. Для гор — одно время, для деревьев — другое, для птиц — третье, для человека — четвёртое… Вначале человек растёт, потом находится в расцвете сил, а затем его организм начинает стареть. И тут, старик, ничего не попишешь.

— И как же этому противостоять? — удивился я. — Зарядкой заниматься, бегать по утрам — чтобы дольше прожить? Ну, то есть: о каком-таком противостоянии может идти речь, если всё равно проиграешь?

Проигрыш проигрышу рознь, резонно заметил отец. Одно дело, проиграть, оказав достойное сопротивление — чего-то достигнув в своём деле и оставив по себе добрую память. Другое — безвольно и бездарно продуть с разгромным счётом, потратив жизнь впустую. Противостоять Времени можно по-разному, но непреложное правило тут — только одно.

— И какое же? — полюбопытствовал я.

— Всё делать вовремя.

Слова отца, если и убедили меня, то только наполовину. Я по-прежнему был полон решимости многое повидать, и единственно, что меня удерживало от ментального марша на Москву, память о Веронике.

13. Встреча в августе

Она позвонила в начале августа — так же неожиданно, как и покинула подножие парашютной вышки. Я часто думал о ней и впервые в жизни с нетерпением ждал окончания лета — чтобы золотым сентябрьским днём подкараулить её возле учебного корпуса университета и возникнуть лицом к лицу с небрежным: «Привет, ты куда пропала?»

Обрадуется? Смутится? Притворится, что впервые видит?

С Димкой и Васей мы перебрали, кажется, все возможные причины её непредсказуемого исчезновения и ни к чему не пришли: чем больше версий становилось, тем трудней было остановиться на какой-то одной.

История с Вероникой произвела на моих друзей сильное впечатление, и в тот вечер мы, празднуя, выпили две бутылки «Мерло». Эффект усиливался тем, что от меня подобных подвигов никто не ждал: считалось, первым из нас троих экзистенциальный рубеж преодолеет Шумский. В отличие от нас с Димкой у него уже три месяца была подруга — наша рыжая одноклассница Олька Суханова, единственная в классе девчонка ниже Васьки ростом (сантиметра на полтора). Вася не вдавался в подробности, чем они занимаются наедине, но не скрывал: главного они ещё не сделали и в ближайшее время вряд ли сделают (не по его вине, конечно).