Чтение онлайн

— Присядь, — сказал Анатолий; он надел резиновые перчатки и держал в руке хирургический инструмент — заточенную с верхней стороны стальную ложку, предварительно обработанную спиртом.

Улдис поелозил ступнями, пододвигаясь ближе к столу, и, как танцор, выполняющий па, согнул колени, вывернув их наружу. Член лёг на доску. У Севдалина видимость была лучше: он стоял по левую сторону от Улдиса. Справа, повернувшись спиной к окну, расположился Анатолий. Мне достался сравнительно узкий сектор обзора между Анатолием и доской. Ущипнув член сверху, Анатолий оттянул кожицу и прижал её к доске. Ложка в его руке поднялась к уровню уха. Несколько прицеливающихся движений, и…

— Уаа-а!!!! —Улдис с рёвом взлетел вверх и, зажав член в кулаке, запрыгал по комнате, отталкиваясь одновременно обеими ногами. При этом он умудрялся вращаться в воздухе: его багровое лицо и пунцовые уши резко контрастировали с задом, который не утратил молочно-белой невозмутимости.

Севдалин уткнулся в изгиб руки. Я закрыл лицо левой ладонью. И только Анатолий сохранял спокойствие: реакция оперируемого, судя по всему, была для него не в новинку.

— Сюда! — скомандовал он Улдису. — Сейчас кровью всё зальёшь.

Взгляд Улдиса сделался слегка безумен, но Улдис всё же соображал: немного помедлив, он подчинился, перебирая ногами в съехавших до тапочек джинсах и по-прежнему держа в кулаке свой член. Пальцы он разжал медленно, явно опасаясь, что сейчас действительно хлынет кровь.

— Во дела! — смущённо удивился Анатолий: на раскрасневшейся коже Улдисова пениса появилась лишь лёгкая царапина. — Первый раз такое вижу!

На всякий случай он потрогал заточенный край ложки подушечкой указательного пальца. Потом взял с подоконника брусок пасты ГОИ, поводил по нему ложкой, доводя до нужной остроты, протёр тряпкой и ещё раз капнул спиртом.

Перед второй попыткой Улдис закрыл глаза, а Толик поднял ложку выше головы.

— Уаа-а!!!! — Улдис снова взмыл вверх и снова запрыгал по комнате — только на этот раз направляясь к входной двери.

Он доскакал до конца комнаты, когда кто-то снаружи потеребил дверную ручку, а потом постучал. Улдис на несколько мгновений застыл на месте. Затем развернулся и засеменил обратно.

— Кто?! — рявкнул Анатолий и, услышав голос соседа по комнате, приказал: — Погуляй десять минут!

Второй подход к снаряду принёс более обнадеживающий результат: кожу пениса удалось надрезать, из неё выступила капелька крови. Но о том, чтобы запихать в лёгкий надрез шарики, нечего было и думать.

Анатолий старался не смотреть Улдису в глаза — пробить на необходимую глубину, чтобы запихать под кожу шарики, не удалось. На пенис было жалко смотреть — на нём было две кровавые вмятинки, и он весь сжался. Улдис и сам его в таком состоянии ещё никогда не видал и теперь рассматривал, словно только что обнаружил и хотел изучить поподробнее.

— У тебя там мозоль что ли? — Анатолий немного пришёл в себя. — Кожа, как у бегемота!

— Ты не умеешь! — Улдис отнял у него ложку.

Последовало несколько ударов подряд, после которых раздалось «Уаа-а!!!» более яростные, чем в первые два раза. Когда Улдис разжал кулак, на старый потёртый паркет капнула кровь, и он поспешно снова зажал член.

— Перекись! — Толик протянул руку ко мне, и я быстро сунул ему пузырёк.

Началась обработка раненного, а потом запихивание шариков. Во время процедуры вживления инородных предметов Улдис слегка постанывал, открывал-закрывал глаза, один раз скрипнул зубами и, кажется, чувствовал себя героем. Анатолий приложил к ране кусочек ваты и осторожно перебинтовал пострадавший член. Тот превратился в белый обрубок и стал толще. Посредине его венчал бантик из завязок бинта. Бантик нас добил окончательно. Севдалин, согнувшись пополам, ринулся наружу. Я последовал за ним. Мы вползли в свою комнату и попадали на кровати: теперь можно было вволю гоготать, заливаться, всхлипывать и колотить ногами о матрасы. Ещё неделю, стоило одному из нас произнести: «бантик», «Улдис», «шарики», «Уа-а!», и мы начинали сползать по стенке.

Своих соседей по комнате Анатолий называет блаженными. Их двое — Коля и Олежек. Коля — четверокурсник, белорус и католик. У него длинные, до плеч, волосы, которые он перехватывает по лбу атласной лентой. При встрече Коля молитвенно складывает ладони у груди и слегка наклоняется. Над своей кроватью он повесил плакаты с изображениями польских костёлов. На противоположной стене, над кроватью Анатолия, висят плакаты почти полностью обнажённых девушек. Мы спросили Колю: нет ли тут противоречия? «Вы ничего не понимаете, — неожиданно Коля хитро улыбнулся. — Когда мы лежим на кроватях, я смотрю на его девушек, а он — на мои костёлы!»

Олежек — маленький и худой. Его называют Олежеком не из доброго отношения, а для обозначения мелкого статуса. Так сложилось и стало привычным. Теперь никому в голову не придёт назвать его Олегом. Как и многие вокруг, Олежек мечтает разбогатеть. Он прочёл книжку «Как заработать миллион» и понял из неё главное: чтобы стать миллионером, деньги надо возжелать больше всего на свете. Теперь по нескольку часов в день он лежит на кровати и распаляет свою жажду денежных средств. Они должны появиться, когда его желание обладать ими достигнет непреодолимой силы. Олежек учится пока только на втором курсе — времени для упражнений у него ещё достаточно. Иногда его посещают практические идеи, как именно снискать богатство — он приходит обсудить их с нами, точно подгадывая свой визит к моменту, когда мы садимся есть. Самая масштабная из них была связана с валютными операциями: в его родной Туле доллары покупают немного дороже, чем в Москве. Если мы сможем найти большую сумму, Олежек готов нам показать пункты обмена валюты, где сбыть московские доллары за тульские рубли выгоднее всего. За свои сведения и за идею он хотел скромные двадцать процентов от прибыли. Впрочем, был согласен и на пятнадцать.

В ответ Севдалин молча подошёл к холодильнику, достал палку сухой колбасы, отрезал четверть и протянул её Олежеку:

— Иди возбуждайся дальше.

— Почему? — поразился Олежек, машинально сунув подарок в нагрудный карман рубашки.

— Когда покупаешь доллары, надо платить комиссию, — объяснил я, — так что никакой прибыли здесь нет. И вообще, с чего ты взял, что банкиры — дураки?

— Вот оно что, — Олежек сокрушенно помотал головой, горестно помолчал и, словно между прочим, напомнил: — А хлеб есть?..

Не все приключения, которые на первый взгляд виделись как хао, таковыми и оказывались. Взять, к примеру, Ирину и Дарину. Мы познакомились с ними у душевых — места, где хао на какое-то время было возведено в систему. На момент нашего въезда в общежитие в женской душевой шёл ремонт. Мужским душем пользовались по очереди — с посуточной пересменкой. В полночь возникали неизбежные скандалы: моющаяся сторона несмотря на наступление новых суток не спешила покидать душевую, а жаждущие омовения поторапливали снаружи, крича в приоткрытую дверь: «Ваше время закончилось!», «Вы там заснули?», «Мы уже заходим: сейчас увидим вас голых!»

Хао возникло, когда ремонт закончился. Среди парней — на уровне молчаливого коллективного согласия — возобладало представление о справедливости, что душевой с обновлёнными кранами и кафелем, тоже нужно пользоваться по очереди. Возможно, так проявлялась жажда компенсации за сделанную уступку: «Вы мылись у нас — мы помоемся у вас». Теперь в полночь в подвальном коридоре создавалось две очереди: женская выгоняла из душевой парней, мужская — девушек. Отремонтированную душевую покидали более неохотно. Хао-порядок продержался недели две — пока не закрыли на ремонт вторую душевую.