Чтение онлайн

«Завод „Калибр“ сдает заказ на изготовление раздевательных шкафов».

На бланках, изготовленных по заказу одной крупной гостиницы, фигурирует слово «номерантка» — так в этом областном центре переименовали горничных.

Нас беспокоит, что уродливое поветрие уже выбралось на «оперативный простор». Не где-нибудь в районной печати, а на страницах двух центральных газет зафиксировано самодельное слово «аукционатор», неизвестно почему полюбившееся журналистам больше, чем давно обитающее в словарях добротное слово «аукционист». Оно должно было бы смолоду запомниться каждому, кто читал роман Жюля Верна «Вверх дном» или «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова.

Не видим мы резона и в удлинении некоторых прилагательных, что в общей массе печатного текста приводит к усложнению набора. Кому-то слово «стилизированный» нравится больше, чем привычное «стилизованный». Этаким экзотическим фруктом выглядит в печати слово «сатиристический», встретившееся дважды в книге уважаемого литературоведа, там, где подобало бы стоять слову «сатирический». Допустим, что это «вольность» наборщика, поддавшегося влиянию языка улицы. Довелось же однажды услышать, как водитель троллейбуса громогласно объявил: «Следующая остановка — Владимировский проспект!»

Несколько примеров путаницы в окончаниях слов:

«моряки отдают предпочтение дельфиневому жиру»;

«...приведение в порядок немудрящего солдатского скарба»;

«матрешка в кумачном платье».

Возможно, с чьей-нибудь точки зрения все это безобидные новации, лишь подтверждающие, что язык живет и обогащается новыми словами. Но когда имеешь дело с чувствительным ко всяким переменам печатным текстом, проверка и уточнение неоправданных новшеств в твердо установленных написаниях замедляют работу и влекут за собой лишнюю правку изготовленного набора. Последняя не всегда проходит безболезненно и нередко сопровождается новыми ошибками.

Если в каких-то частных случаях нет намерения придерживаться общепринятых написаний (скажем, «кумачовый» вместо «кумачный»), то необходимо заранее предупреждать наборщиков и корректоров хотя бы пометкой на полях оригинала «Так!» Впрочем, как доказывает опыт, большинство авторов не настаивает на приватных написаниях и быстро сдает свои непрочные филологические позиции, особенно под напором таких мощных аргументов, как семнадцатитомный или четырехтомный словарь русского языка.

Заботливой осторожности требует обращение с предлогами. Ничем не оправдано нарушение устойчивых и удобных форм, закрепившихся в памяти каждого из нас со школьной скамьи. Вот извольте:

«В минувшей неделе основной заботой рабочих совхозов и колхозников была посадка картофеля».

«Они опускались по лифту на первый этаж».

«Раздаются время от времени тревожные заключения о вредном влиянии телевизора для семейного воспитания детей».

Здесь, на наш взгляд, страдает не только грамматика, но и традиционная графика печатного текста.

Заметьте, что больше всего «не везет» предлогам «над» и «под». Их не только часто путают один с другим, но и употребляют не к месту. Если автор произведения художественной литературы считает допустимым писать: «Интонировщик орудует над молоточками», то чего ж удивляться, что в газете печатают: «Норвежский скороход постарается взять реванш над нашим конькобежцем»!

Порой трудно отделаться от впечатления, что иным авторам безразлично, какой предлог где поставить. В одном очерке на двух смежных страницах печаталось: «центральной фигурой на свинарнике...», «создает микроклимат в свинарнике», «оператор звонит со свинарника» и т. д.

Местоимение — не более крупная, но такая же хрупкая единица текста, как предлог. Правила грамматики четко гласят, что местоимение заменяет ближайшее из стоящих перед ним имен. Упрека со стороны ревнителей правильности и чистоты русской речи не избежал даже И.А. Гончаров, рискнувший написать в первой главе «Обломова»: «Если б не эта тарелка, да не прислоненная к постели только что выкуренная трубка, или не сам хозяин, лежащий на ней...» Здесь формальная неточность словоупотребления все же не мешает понять, что Обломов лежал на постели, а не на трубке. В примерах же, которые приводятся ниже, ошибки в выборе и расстановке местоимений существенно отражаются на смысле и порождают комическую несуразицу.

«Грузовая служба не очень настаивают на том, чтобы клиентура очищала вагоны. Их больше устраивает, если она отказывается это делать и платит штрафы».

«Он был единственным, кого Гусаков заставил прочесть диссертацию, и она тому понравилась».

«Родич морской коровы... начисто уничтоженной охотниками, хотя встречались они стадами в сотни голов».

Нетрудно понять, что эти неувязки с местоимениями произошли в результате несогласованной правки — явления, нередкого в редакционной практике (если бы предложение в первом примере начиналось словами «Работники грузовой службы», то все дальнейшее было бы на месте). Тем более следует лицам, контролирующим точность печатного текста, присматриваться к тому, чтобы местоимение соответствовало имени существительному, которое оно заменяет.

Примелькались в печати и ошибки в определении родовой принадлежности слов. Например: «Комбинат изготовил изделия свыше ста наименований, из которых только одно — кровельная толь, занимающая всего 4,6 % товарного выпуска, имеет утвержденную цену». В женский род нередко зачисляют и сходное по начертанию слово «тюль». А ведь в словаре возле каждого такого слова стоят пометы М., Ж., Ср., помогающие разобраться в сомнительных случаях. Лучше лишний раз справиться в словаре, чем пропустить в печать кем-то ошибочно написанное слово.

В нижеследующей группе примеры нарочно расположены вперемешку, чтобы контрастнее выделялись сделанные в предложениях ошибки.

«Довоенной специальностью бабушки была должность крановщицы».

«У нас есть 1324 тонны сена, — добавляет к этим словам исполняющий обязанности скотосырьевого цеха Н. Пьянков».

«Митя... избегал употреблять склонения и падежи».

«Заместитель проектно-конструкторского отдела химического комбината» (подпись под статьей).

«...вручил длиннющее прошение с просьбой».

«Узкие кривые улицы (Бонифачо)... выглядят так, как выглядели, вероятно, несколько лет назад».

Читатели сами догадаются, в чем тут дело. Налицо поразительная нечуткость к печатному слову. Если в нечетных примерах из текста буквально выпирают ненужные повторения (тавтология), то в четных явно недостает одного слова. Так, автор путевых заметок, конечно, хотел сказать, что улицы Бонифачо мало изменились не в последние годы, а по сравнению с тем, что было несколько десятков или сотен лет назад.

Пропуск слова может произойти на любом этапе подготовки рукописи. Поэтому, когда бы вы ни читали текст, надо непременно проверять, на месте ли все члены предложения.

Лишние, «паразитические» слова помогает выявлять такой несложный прием, как сопоставление слов по морфологическим признакам («прошение» и «просьба» — слова одинакового корня) или по смыслу («склонения» и «падежи»).

Удивляет, когда после всех операций по редактированию и правке в печати все же появляются такие «антиграмматические» предложения: