Чтение онлайн

– Вы позволите? – потянулась я к вороту его халата.

– Нет, зачем, – застенчиво кутаясь в одежду, отнекивался Берни, багровея до самых бровей.

– Да бросьте стесняться! – рассердилась я. – Жениться вы на мне как собрались, если боитесь даже кусочек шеи показать? Дайте я гляну!

Оборотень, страдая, подчинился. Я отогнула бархатный воротник и ахнула. Бедняга был весь в кровавых полосах от расчесов. И никто его не кусал. А зловредная сыпь вырастала сама собой, прямо на глазах!

– Миленький мой! – всплеснув руками, воскликнула я. – Да это не блохи никакие! Это же страшная аллергия! Что вы такое съели?!

***

– Не блохи?! – насторожился Берни.

– Ну нет, конечно! – мне до слез было жаль страдальца, который все пересыпал ядовитым порошком вместо того, чтоб лечиться. – Боже мой, и как долго вы это терпите?!

– Долго, – снова застенчиво ответил оборотень.

– Быстрее зовите свою мамушку! – решительно отложив свою плюшку в сторону, велела я. – Ромашка у вас дома найдется?

– Зачем? – трусливо прижав уши, поинтересовался мой несчастный жених.

– Примете сию же минуту ванную! Это облегчит ваш зуд. Еще бы найти причину…

Но оборотень, услыхав про ванную с ромашкой, уперся, как самый настоящий пугливый щенок.

– Нет, это недопустимо! – забормотал он, запахивая халат. – Вы у меня в гостях, а я…

– Перестаньте сопротивляться! – возмутилась я. – А то я заплачу и не смогу целую неделю спать! Живо грейте воду!

Через четверть часа оборотень лежал в густой пене в ванной, с самым счастливым выражением на его физиономии. Из пены торчали только его пятки. А я, наряженная в фартук его мамушки, поливала страдальцу голову крепким зеленоватым отваром.

– Ну как, лучше вам? – спросила я, осторожно поглаживая его мокрые волосы.

– Я в раю, – прошептал счастливый оборотень. – Вы ангел, Евангелина!

Его нога осторожно, поджав пальцы, двинулась по направлению к уху с явным намерением почесать, но я погрозила ему пальцем:

– Чесать только руками! Ногой вы все до мяса раздерете! И пошлите сейчас же в аптеку за заживляющей мазью.

Его рука вынырнула из пены, он поймал мою ладонь и смачно ее чмокнул.

– Из вас выйдет самая заботливая, самая добрая, самая чудесная жена, Евангелина, – с чувством произнес оборотень, глядя на меня совершенно щенячьим преданным взором.

И тут в трубе над очагом, в котором грели воду для ванной, подозрительно загремело. Вниз посыпались кусочки угля и зола. Раздалась жуткая ругань…

– Пр-р-релестная Евангелина, – несся из дымохода утробный жуткий рык, – бессовестная р-р-р-р-распутница! Как ты смеешь изменять мне! Я убью тебя! Я убью его! Я убью всех, один останусь!

Я заверещала и отскочила от оборотня, потеряв опустевший серебряный кувшинчик. В дымоходе заскребло, загрохотало, выпорхнуло облако сажи, некрасиво осевшей на белоснежном кафеле ванной, и в очаг свалился ревнивый гном, весь чумазый. Он запутался ногой в веревке, по которой спускался в трубу, и теперь висел, крутясь, вниз головой, раскачиваясь над потухшим – на его счастье, – очагом, жутко вращая глазами.

– Господин гном! – закричала я. – Вы что, следите за мной?!

– Не смей мне изменять, – рычал гном, дрыгая ногами и раскачиваясь. – Бесстыдница! Р-р-р-р!

Оборотню совсем не понравилось, что гном прервал нашу идиллию. Он вынырнул из пены, на его добродушном лице выписалось злое выражение, и он показал крепкие волчьи клыки.

– Я тебе сейчас третью штанину откушу! – яростно прорычал он, выпрыгивая из ванной одним толчком.

Без штанов.

Мелькнула его голая белая задница. Гном стыдливо сжал колени. Я в ужасе зажмурилась.

А затем вжикнула веревка, гнома обратно всосало в дымоход, и клыки оборотня щелкнули в пустоте.

Ну, все совершенно ясно, гном был не один. Дракон просто так не отпустил бы его ходить и шпионить за мной; скорее всего, он сам и придумал проследить за тем, чем я буду с оборотнем заниматься наедине. И своего карманного ручного гнома сам спустил на веревке в дымоход, чтоб подслушать, о чем мы с оборотнем говорим. И вытянул его сам, как только понял, что несдержанный ревнивый гном раскрыл их хитрый план.

А на вид такой приличный, воспитанный молодой человек! Аристократ!

Но этот аристократ в галстуке с бриллиантовой булавкой в данный момент изо всех сил шустро тянул своего гнома наверх, упершись ногой в лакированном ботинке в трубу.

Ну, зато дымоход Берни прочистили.

Мои догадки почти сразу были подтверждены грохотом на крыше, воплями рассерженной мамушки оборотня, которая пыталась кого-то прихлопнуть метлой. В романтическом закате мелькнули ослепительно – злотые драконьи крылья, прогрохотал по садовой дорожке гном, волочащийся за драконом на веревке, и пронеслась мамушка с метлой, прогоняющая этих двоих паршивцев.

– Черт знает что, – выругалась я совершенно неприлично. Впрочем, сегодня приличий было слишком мало.

Надо отметить, что волком Берни был очень красивым. Очень пушистым, с умными глазами. Огромным и породистым зверем был Берни, обзаведясь хвостом и когтями. Никогда бы не подумала, что оборотни такие привлекательные.

И такие несдержанные.

Стоило только Берни покинуть ванную, как зуд вернулся снова, и он, не поймав гнома, завалился на бок на пол и с остервенением подрал задней ногой ухо. Да так, что мех полетел в разные стороны.

Я только за голову схватилась.

– Миленький вы мой! – воскликнула я. – Да у вас, похоже, аллергия на собственную шерсть!

***

К этой вести оборотень отнесся на удивление спокойно. Может, уверовал в силу ромашковой ванны. А может, оттого, что сила оборота возвращала его к истокам. Ближе всего оборотни бывают к природе именно когда обращаются в животных.

Берни спешно обернулся в человека, чтобы сильнее не разодрать кожу волчьими когтями. Небрежно зачерпнув из ванной пригоршню воды, он протер шею, плеснул на голую грудь… а мне оставалось только зажмуриться изо всех сил, потому что вместе с шерстью на Берни штанов не выросло!

Передо мной стоял мужчина, и он – святые проклятья! – был голый! Высокий, широкоплечий, с мощной спиной и крепкими ногами, и абсолютно голый! На нем даже носков не было! Впечатляющее по своей откровенности знакомство! С самой, так сказать, выгодной стороны…

На ногах его осталась шерсть. Темная и кудрявая. Это так и должно быть!? Или что-то разладилось в обороте?! На ногах и еще кое-где. Чуть пониже живота, темные густые завитки вокруг… вокруг… Я даже взвизгнула, сообразив, что вижу оборотня Берни в чем мать родила. Таким, каким его отец сделал.