Чтение онлайн

– Да это знамо и без тебя! Об этих делах воевода давно отписал в столицу! Вот и господин особый обыщик прибыл к нам посля письменов воеводиных. Ты вот лучше скажи, как твои стрельцы несли дозор, коли пропустили ляхов?!

– Стрельцы справно несли дозор, но хитры ляхи попались...

– Стало быть никто и не виновен?

– Стрельцы в этом случае не лытали, а поступили как следовало. Это они и наткнулись на ляхов и зараз стали преследовать тех по слободам. И теперяча они караулят ляхов, что сховались в укрытии, ждут подмоги чтоб схватить их...

– Слухаю я тебя, Казма, и кажется мне ужо, что им по рублю надобно давать за их дела! А склады промеж тем сгорели. И добра там несметно сгинуло, - все еще сердито сказал Леонтий, но уже более примирительным тоном.
– Вот я и вопрошаю, что далее делать будем? А коли ляхи начнут посадских людишек резать, как было уж не однажды!?

– Зараз по слободам гуляют усиленные стрелецкие и казацкие дозоры, коим велено всех смутьянов и буйных препровождать в воеводские темницы. Отправил я и конные разъезды на все тракты. Велено атаманом казацким быть готовыми выступить супротив крамольников всяческих, - ответствовал сотник Головин, вонзившись ладонью в свою густую бороду.

– Леонтий, а скажи мне, - тихо произнес Тимофей, но как только он издал первый звук в избе все замолчали, - кто доносил о смуте и крамоле?

– Так у воеводы есть на то свои холопы. Они посередь и посадского люда, и крестьян, и казачков, да и средь стрельцов их немало...

– Мне нужно с каждым побеседовать с глазу на глаз...

– Со всеми?!
– удивился стрелецкий голова.

– Их много?

– Разумея, что тьма...

– Десять? Пятьдесят?

– Хм... раз в сам-пять...

– Ну, тогда с тем, кои знають больше остальных. Есть таковые?

– Как не быть!

– И где мне с ними повстречаться?

– Так, есть на то у нас специальная изба.

– Вот туды и ведите мне их. И еще! Там в бумагах воеводы сказано, что надобно мне дать в подчинение десяток стрельцов. Распорядись, Леонтий, чтоб десятка энтова была всегда подле меня...

– Слушаюсь, батюшка, - покорно сказал стрелецкий голова, понимая кто тут старший. Потом он посмотрел на седого пятидесятника.
– Матфей Дмитрич, есть у тебя нонче вольная десятка?

– Есть, Леонтий Еремеич. Да вот хотя бы десятка Захара Котова, что околачивается зараз во дворе. Им уже дано особое предписание, вот его десятку можно и передать в подчинение. Только вот Захар...

– Что?
– строго прервал пятидесятника Леонтий.

– ... Шипко горяч он. Сгодится ли он в таком деле...

– Пущай не куралесит! Голову оторву если чё! Понял?!

– Понял, батюшка...

– Вот, Тимофей Андреевич, и десятка тебе. Стрельцы справные, не раз ходили и на ляхов, и в дозоре они первые, и в сражении. А десятник их храбр, как черт, вот только маленько своенравен, но если его осечь, то горя с ним не будешь знать. Шоры ему нужны! Ну, а если чё не так, то ты сказывай мне, а я ужо разберусь.

– Поди поладим!
– проронил Тимофей.

– Тебе сейчас позвать Котова?
– спросил Леонтий.

– Думаю да...

– Прохор!
– рявкнул голова.
– Зови Котова к господину особому обыщику!

– Не изволь сердиться, Леонтий Еремеич, - услужливо пропел пристав и соскочил со своего места за столом.

Выйдя из избы, он плотно закрыл за собой дверь так, что внутри не было слышно, о чем он говорит со стрельцами во дворе. Скорее всего он готовил десятника к появлению перед очами головы и московского чиновника, да отвечал на вопросы стрельцов, томимых неведением. Однако Прохор вернулся быстро. За ним в избе появился крепкий мужчина лет сорока от роду, темноволосый с проседью. Седые волосы серебрили его голову ровно наполовину. Тимофею отчего-то подумалось, что так чернеет серебро на монетах, покрываясь патиной. Десятник Котов, держа в правой руке смятую шапку, отвесил не глубокий и совсем не почтительный поклон.

– Заходи, Захар!
– строго приветствовал его Леонтий.

– Доброго здравия тебе Леонтий Еремеич! И вам господа хорошие не болеть!

– Проходи Захар, садись за стол, - не попросил, а приказал стрелецкий голова.

Десятник прошел в дальний угол избы и сел с противоположного края длинного стола, тем самым давая понять, что он знает свое место, но все это он проделал так, словно был каким-нибудь сыном боярским, гордо и с достоинством.

– Захар, вся твоя десятка здеся?
– спросил также строго стрелецкий голова.

– Вся, батюшка...

– Будете отселе выполнять все указания господина особого обыщика Тимофея Андреевича Романцева.

Десятник встал и поклонился указанному мужчине, а потом и голове. Сев обратно, он сжал шапку сильной рукой и молвил.

– А что Леонтий Еремеич нам надобно выполнять? Ежели идти на татей, ты мы готовы хоть зараз!

– У вас нонче несколько иная забота, - отрезал голова.

– Пока нам предстоит вести беседы с посадским людом и дознаваться что тем ведомо о ляхах и их посулах.

– Так мы не обучены таким делам!

– Вам и не следует это делать. Это моя головная боль, а ваша оказывать мне посильную и всякую другую помощь!

– Стало быть нам зараз не нужны ни пищали, ни бердыши, ни сабли?

– Не торопись, Захар, - Романцев опередил открывшего было рот стрелецкого голову и спокойно, проникновенно, но довольно тихо сказал.
– Выполняя мои указания не ведомо, что может приключиться. И пищали, да бердыши вам не надобно оставлять дома, они могут пойти в дело хоть зараз, хоть завтра...

– А что ж нам господин хороший предстоит делать?!
– все еще с гонором громко спросил десятник.

– Ты, десятник, знай свое место!
– прикрикнул Леонтий, возмущенный поведением своего стрельца. Ежели сказали тебе поступить в распоряжение господина особого обыщика, так будь готов выполнить любые его поручения, а не спрашать попусту! Сказано - выполни!

– Так я же не супротив!
– Захар уже смиренно стал оправдываться.
– Я токмо хотел узнать, в чем наша забота. Мои орлы готовы хоть зараз в баталию вступить, а я им скажу, что надобно укрываться в слободке!

– Да не укрываться! А мы, Захар будем первые смотреть в глаза ворогам и татям! Но чтоб так было, надобно найти их. Одни будут гнаться за ними по пятам и не знамо догонят ли, а другие умом да хитростью их поймают!
– терпеливо объяснил Тимофей, понимая, что от взаимопонимания с десятником зависит его успешный труд.

– Ясно, батюшка, не серчай на меня, - примирительно произнес Котов, - впервые предаёмся такому делу...

– Господин стрелецкий голова, - Тимофей посмотрел на Леонтия, - сказывал ты знакомы тебе все сведущие людишки, что извещали о кромоле?