Чтение онлайн

Грудные мышцы по форме напоминают кисть руки. Своим «запястьем» они соединяются с верхней частью плечевой кости, а отдельная их часть, подобно большому пальцу, тянется к нижней части ключицы. Остальные «пальцы» грудной мышцы плотно прижаты друг к другу и веером расходятся по груди в направлении грудины — большой кости, соединяющей ребра посередине. Таким образом, это довольно длинная мышца — от десяти до пятнадцати сантиметров, — а в случае Эндрю, еще и довольно толстая — сантиметра полтора толщиной.

Грудные мышцы участвуют во многих движениях руки, но что зачастую более важно, они могут еще и кардинально изменить форму груди. Вот почему некоторые люди, особенно молодые, уделяют их развитию особое внимание. Я бы сказал, судя по их толщине и округлости, Эндрю либо часами напролет торчал в тренажерном зале, либо, что было куда менее вероятно, принимал анаболические стероиды. Сделали ли все эти труды его мышцы твердыми, словно камень? Возникли ли после всех этих недель, месяцев или даже лет, проведенных в тренажерном зале, у моего верного скальпеля хоть малейшие трудности с тем, чтобы разрезать его большие грудные мышцы? Едва ли. Мне не пришлось тратить лишнее время или прикладывать дополнительное усилие. Как бы то ни было, кому захочется быть самым подтянутым трупом в морге?

Отдельные мышечные волокна можно разглядеть невооруженным глазом. Они тянутся в одном направлении, словно железнодорожные пути на Клэпхем-Джанкшен [24] . Под микроскопом можно увидеть, что эти волокна — пучки более тонких волокон, которые, в свою очередь, представляют собой пучки, состоящие из еще более мелких пучков. Благодаря всем этим волокнам мышцы могут выполнять свою единственную функцию — сокращаться. То есть становиться короче. Все, больше они ничего не умеют.

Инструкция по сокращению мышцы — «брось мяч!» — поступает, разумеется, из мозга и передается по нервам. Подобно венам и артериям, которые их сопровождают, по мере удаления от своего центра нервы разветвляются, становясь все более тонкими, в итоге достигая обслуживаемых ими мышц. Нерв соединяется с мышцей посредством крошечных кнопок. Они напоминают прямоугольные батарейки-кроны, которые были у меня в детстве. На каждой было два разъема — гнездо и штекер, — с помощью которых они надежно вставлялись. Как только эти мышечные кнопки получают сигнал к сокращению, резкое изменение концентрации кальция провоцирует электрохимический процесс, благодаря которому мышца делает то, для чего предназначена. Она сокращается. И мяч внезапно оказывается в воздухе.

Мышцы могут показаться скучными, поскольку их поверхность выглядит однородной по текстуре и цвету. На самом же деле мышцы — удивительная штука: они бывают всевозможных размеров и форм и совершенно по-разному крепятся к костям, в зависимости от выполняемой функции. За счет этого наше тело способно невероятным образом сгибаться, растягиваться, вращаться и изворачиваться, и при всем этом мышцы делают одну-единственную вещь — сокращаются.

Они плотным лоскутным одеялом стелются над полостями, органами и костями, которые могут поведать немало секретов. Чтобы приступить к осмотру ребер Эндрю на предмет переломов, мне нужно было убрать в сторону не только обе грудные мышцы, но еще и малые, расположенные под ними и двигающие лопатками.

Ни переломов, ни ушибов на ребрах обнаружить не удалось, поэтому я переключился на самую явную травму и нисколько не удивился, увидев, что его череп проломлен, а в мозге скопилась кровь.

Под черепом расположено три слоя оболочек, которые по мере приближения к мозгу становятся все тоньше. Самая тонкая из них плотно прилегает к его поверхности и невооруженным глазом практически не видна. Лишь слизистая пленка отделяет ее от средней оболочки — ее еще называют паутинной, или арахноидальной. Она тоже тонкая, но уже полупрозрачная, хотя через нее по-прежнему отчетливо видно мозг. Не нужно никаких специальных навыков, чтобы приподнять ее щипцами и убрать в сторону. Над ней, окруженная специальной защитной жидкостью, выделяемой в глубине мозга, и связанная с паутинным слоем крошечными венами, находится твердая мозговая оболочка.

Чаще всего причиной внутричерепного кровоизлияния становится травма, но иногда оно случается и само по себе.

Так, кровотечение непосредственно под паутинной оболочкой чаще всего вызывается ударом рукой или ногой, но может случиться и на ровном месте у практически здорового молодого человека, когда он занимался чем-то не менее безобидным, чем расстановка чашек и тарелок в посудомоечной машине. Разумеется, этому всегда имеется причина, и она кроется в очередном коварстве генов, а пациент, как правило, понятия не имеет, что родился с ослабленными стенками одной или нескольких артерий внутри черепа. В основании мозга расположена кольцевая артерия — виллизиев круг: именно здесь артериальные стенки особенно подвержены врожденной слабости. В этой области может образоваться небольшое вздутие, которое в случае разрыва приводит к субарахноидальному кровоизлиянию — оно доставляет человеку множество страданий, а порой и вовсе вызывает мгновенную смерть. Между тем иногда такие вздутия так никогда и не лопаются. Мне доводилось их находить — их еще называют ягодными аневризмами, поскольку напоминают маленькие ягодки, — на вскрытии пожилых людей, скончавшихся по какой-то другой причине, так что они не всегда обрекают человека на смерть и могут никак не проявляться.

Должен заметить, что у виллизиева круга, как правило, кругов немного больше, чем обычно. И чтобы понять, почему это хитросплетение сосудов столь подвержено образованию опасных аневризм, давайте поговорим о первых реактивных пассажирских самолетах. Никто не мог понять, почему прежде считавшиеся безопасными «Кометы» вдруг стали внезапно разбиваться в 1950-х. В них были квадратные иллюминаторы (в конце концов, в домах ведь тоже окна квадратные, так чем самолеты хуже?), и когда самолеты налетали достаточно часов, чтобы проявиться износу, острые углы иллюминаторов оказывались самыми уязвимыми местами. В результате в фюзеляже появлялись трещины. Вот почему в современных самолетах иллюминаторы овальные. К сожалению, нам вряд ли удастся переделать человеческий организм, сократив количество имеющихся в нем острых углов.

Эндрю же умер от кровотечения между паутинной и твердой оболочками. Такие кровоизлияния почти всегда вызваны травмой.

Твердая оболочка расположена прямо под черепом, настолько близко к кости, что чуть ли не прилипает к ней. Чтобы отделить ее от внутренней поверхности черепа, бывает, нужно потратить немало времени и сил, а судмедэксперт может начать сыпать ругательствами. Эта оболочка белесого цвета, по плотности напоминает брезент, хоть и куда тоньше его. Кроме того, она почти не сдвигается с места. Когда ее наконец удается отделить от черепа, это сопровождается характерным звуком рвущейся ткани.

Эндрю умер почти сразу, и кровь не успела покинуть его маленькие, густо расположенные вены, заполняющие пространство под твердой оболочкой и теперь разорванные. Гематома была толщиной с сантиметр и простиралась по поверхности мозга на пять сантиметров. Существует сомнительная медицинская традиция, зародившаяся еще в XVII веке, описывать организм, болезни и патологии в кулинарных терминах. Рискуя ее увековечить, я сказал бы, что больше всего эта гематома напоминала большой шарик желе из красной смородины.

Его убило не кровотечение из крошечных разорванных вен, окружавших поверхность мозга под твердой оболочкой. Он скончался от травмы самой мозговой ткани. Если прокрутить в замедленном воспроизведении падение человека на голову, можно увидеть, как она деформируется и выворачивается, прежде чем отскочить, словно теннисный мяч на Центральном корте. Человеческий глаз видит этот отскок, но упускает самую важную часть, потому что именно эти деформация и вращение и есть убийцы.

Мозг разделен на множество секторов, у каждого из которых свой уровень устойчивости к травмам. Шарики мороженого, помещенные в один рожок, каждый со своим вкусом и консистенцией, отделятся друг от друга, если его хорошенько потрясти. Именно это и происходит с мозгом во время травмы: его отдельные участки, различающиеся по плотности и текстуре, движутся в разные стороны и с разной скоростью. Аксоны нервных клеток, проходящие через эти области или между ними, рвутся на части. Причем с каждой микросекундой вращения вероятность разрыва значительно увеличивается.