Чтение онлайн

— Давай откроем и впустим его, — жалостливо умоляет Никитка. — На улице холодно!

— Исключено! — рявкаю в панике. — С такой шерстью он не замерзнет.

— На нем ошейник! И наверняка где — то есть хозяин. Может, он поможет нам найти дорогу?

Сын устремляет на меня просящий взгляд, и, могу поспорить, пес смотрит так же осознанно и внимательно, ожидая моего ответа и аккуратно скребясь лапой в окно. Мне приходится сдаться, потому что помощь нам не помешает. Главное, чтобы владелец этого белоснежного громилы оказался адекватным.

— Сиди в машине, я сама выйду!

Стоит мне разблокировать центральный замок, как мой несносный мальчишка упрямо распахивает дверцу и вываливается из салона прямо в пасть таежному Куджо. У меня сердце останавливается.

— Никита!

Я выскакиваю из машины, бегу к ним по сугробам, за несколько секунд прокрутив в голове самые страшные картинки. Но реальность оказывается добрее и безопаснее, чем моя воспаленная материнством фантазия.

Сын сидит в снегу, обнимая огромного пса за шею, и заливисто смеется, пока тот, поскуливая от счастья, вылизывает его красные от мороза щеки.

— Фу! Место! Сидеть! — машинально выпаливаю все известные мне команды.

Хаски становится в стойку, наклонив голову набок и на секунду пронзает меня своими сказочными голубыми глазами, в которых будто бы мелькают проблески интеллекта. Подумав, он мечется назад, откуда прибежал, тут же возвращается, кружится на месте и в итоге приземляет свой пушистый зад прямо на островок льда. Виляет хвостом, подметая снежинки, и преданно ждет моего одобрения.

Значит, всё — таки дрессированный.

— Никита, вернись в машину, — тихо цежу, подходя к ребёнку и заслоняя его собой.

— Ну, ма — а — а — ам! — недовольно хнычет. — Он теперь мой друг.

— С такими друзьями мне вагон успокоительного нужен вместо праздничного грузовика с колой. Так и напишу Деду Морозу.

— Мама, ты такая смешная, его же не существует!

— В такие моменты я в кого угодно готова поверить, — вздыхаю, попятившись назад и толкая ребёнка к миникару.

Хаски неожиданно гавкает на меня, вынуждая вскрикнуть, хватает зубами за рукав и настойчиво тащит за собой. Растерявшись, я послушно плетусь следом, пока мы не оказываемся на небольшой полянке.

Я никогда не считала себя сентиментальной, но от представшей картины душа рвется на части.

Под деревом, застряв в небольшом капкане, отчаянно бьется за жизнь плюшевый, как игрушка, соболь. Беспомощный, уязвимый, обреченный. Он пищит от боли, пытается выдернуть лапу из захвата, кусает сам себя, и рычит от безысходности.

— Гав! — требовательно повторяет пес.

— И как я, по — твоему, его освобожу? Раскомандовался! — прикрикиваю на него в состоянии аффекта, а он прижимает уши и внимательно слушает меня. — Мы сами не справимся. Приведи хозяина. Видишь, мы в беде!

Пес пристально смотрит на меня, как будто внимает каждому моему слову, потом дважды лает — и убегает, высекая снег из — под мощных лап. Надеюсь, он помчался за подмогой.

— Тш — ш-ш, — ласково успокаиваю соболя, как младенца, но он испуганно огрызается и пытается меня цапнуть за руку. — Тьфу ты! Да я тебя больше боюсь, чем ты меня! Спокойно, сейчас как — нибудь тебя вызволим, — убеждаю то ли его, то ли саму себя.

— Мам, а кто это? Пушистенький такой! Давай заберем его домой? — сынок с любопытством заглядывает через мое плечо. — Кажется, ты его пугаешь.

— Это взаимно, — обреченно вздыхаю. — Никитка, это не котенок и не щенок, а опасный зверь. Ты лучше иди в машину. Там безопаснее.

Вздохнув, я снимаю с себя свитер, накидываю папин пуховик просто поверх утягивающего корсета для коррекции фигуры и плотно застегиваюсь, водрузив капюшон на голову. Кто меня в тайге увидит? И, тем более, раздевать станет?

Единственная проблема — мороз успевает пробрать до костей. Только сейчас я чувствую, насколько же здесь, черт возьми, холодно.

Осторожно закутываю соболя в мягкий кашемир, чтобы не трогать его голыми руками и не получить бешенство от случайного укуса, а сама рассматриваю ловушку.

— Неведомая фигня, — заключаю тихо и ловлю на себе острый взгляд зверька. — Чего так смотришь? Я так себе ветеринар, но другого в округе нет. Терпи!

Приняв поражение, звоню родителям. И суток не прошло, как мне потребовалась квалифицированная помощь.

— Пап, нет времени объяснять… — рвано выкрикиваю в трубку, с трудом пробиваясь через отвратительную связь. — У меня тут соболь с перебитой лапой. Для начала расскажи, как открыть капкан?

Спустя время под чутким руководством отца и вездесущего интернета я борюсь с железным изобретением человеческой жестокости, пока несчастное животное визжит в ужасе.

Не могу его осуждать — я сама себе не доверяю.

Сначала сдуру пытаюсь разжать капкан руками, но ломаю ногти, а пальцы чуть не примерзают к ледяному металлу. Потом я суматошно ищу в вечных льдах Магадана хоть какой — то инструмент, чтобы ослабить пружины. В итоге, как первобытный человек, долблю механизм камнем. Самый примитивный способ, на удивление, срабатывает четко и безотказно, как швейцарские часы.

Капкан щелкает, соболь, запутавшийся в свитере, прыгает на меня, вцепившись когтями в папину куртку, которая оказывается достаточно плотной и приспособленной для таких неожиданностей. Пока перед глазами мелькает вся жизнь на быстрой перемотке, а в голове воспроизводится "Отче наш", я слышу собачий лай за спиной.

Хаски вернулся?

Импульсивно зажимаю пушистый комок подмышкой, но не успеваю ни встать, ни оглянуться, как меня грубо хватают за шиворот.

Я отрываюсь от земли. Зажмуриваюсь, пока меня беспощадно трясут, как грушу, и срывают с макушки капюшон. От неожиданных магаданских горок начинает тошнить. Мои рыжие локоны, разметавшись, падают завесой на лицо, смазывают обзор.

Соболь приглушенно рокочет, тычется в меня, как в подушку безопасности, и весь трясется.

Страшно? Мне тоже. Давай бояться вместе...

Я вся сжимаюсь, уткнувшись лбом в чью — то массивную грудь, бешено вздымающуюся. Слышу биение сердца, которое грохочет, как мотор. Судорожно шмыгаю носом, впуская в себя запахи дубленой кожи, пороха и морозной свежести.

Открываю глаза и тут же жалею об этом, потому что я оказалась в лапах невероятно огромного мужика.

Он высокий, мощный, необъятный.