Семейные узы. Смятение чувств
Шрифт:
— Я была на вечеринке, а этот тип вызвался меня подвезти домой. Если бы я знала, что он так напился, то ни за что не села бы к нему в машину…
— Ты не обязана передо мной отчитываться, — прервала ее Элена. — Мне только нужно знать, что видел твой отец, чтобы придумать правдоподобную версию случившегося. Та, которую ты сейчас изложила, не годится.
— Папа скорее всего понял, что я приехала с этим негодяем на его машине. Может, лучше сказать, что я остановила случайную машину, а водитель оказался пьян?
— Да, пожалуй, — согласилась Элена. — Но это не все, что я хотела тебе сказать. Пойми, ложь никого еще не доводила до добра. Ты должна разобраться в своей жизни, тогда тебе незачем будет и выдумывать подобные истории. Будь благоразумна, Капиту. Я искренне желаю тебе счастья. Ну а о том, что случилось сегодня, никто не узнает. Я попрошу Зилду и Камилу держать это в тайне.
— Спасибо вам всем, — растроганно произнесла Капиту. — Сегодня я получила такой урок, после которого не смогу жить так, как прежде.
Та ночь оказалась бессонной не только для Элены и Камилы, но также и для Педру.
Накануне вечером он вышел из больницы с тяжелым сердцем. Сколько лет прошло, а ему до сих пор было невмоготу видеть, как Элена страдает по другому мужчине, начисто игнорируя его, Педру. В нем сразу же вспыхивала ревность, и в такие минуты он сам себя боялся.
А тут, как нарочно, ему под горячую руку подвернулась Синтия. Она никак не могла завести машину и, открыв капот, лихорадочно дергала каждый проводок, пытаясь обнаружить неисправность.
Педру подошел к ней, предложил свою помощь.
Синтия, к его удивлению, от помощи не отказалась.
— У мамы сегодня день рождения, гости уже собрались, а я опаздываю, — пояснила она, словно оправдываясь за свою столь неожиданную покладистость.
Педру осмотрел машину и сказал, что ее так просто не исправить, надо вызывать аварийную техпомощь.
— Но у меня на это нет времени, — расстроилась Синтия. — Что же делать?
— Позвони своему автослесарю, пусть он сюда приедет, а я подброшу тебя до дома, — нашел выход Педру.
— Нет, зачем же, я могу и на такси добраться, — заупрямилась на сей раз Синтия, но Педру проявил настойчивость:
— Пока ты будешь ловить такси, пройдет еще полчаса. А я домчу тебя до дома минут за пятнадцать. Ты ведь, кажется, живешь в Леблоне?
— Да. Откуда такая осведомленность?
— Алма как-то случайно обмолвилась. А я по пути домой как раз буду проезжать Леблон. Садись!
Синтия не стала противиться, поехала домой в его машине.
Но уже через пять минут она встревожилась:
— Постой! Куда ты меня везешь?
— В Леблон, — спокойно ответил Педру.
— А почему ты свернул на эту дорогу?
— Так короче, и машин тут поменьше.
Синтия успокоилась. А Педру свернул в какой-то темный тупик, заглушил мотор и стал жадно целовать ее. Синтия вынуждена была отбиваться от него кулаками. Но Педру не унимался.
— Ты же сама этого хочешь! — говорил он. — Вся дрожишь от страсти!
— Я клокочу от гнева!
— Нет, я еще в состоянии отличить гнев от страстного желания, — возразил он. — Перестань сопротивляться. Ты хочешь этого не меньше, чем я. Давай поедем в одно хорошее место здесь неподалеку!
— Оставь меня в покое! — продолжала сопротивляться Синтия. — И зачем я только села в твою машину? Отсюда и на такси не выберешься.
— Не беспокойся, я довезу тебя до дома, — сказал Педру. — Но ты должна мне пообещать, что завтра мы с тобой встретимся в городе, а не на работе.
— Завтра я с тобой не встречусь даже на работе! — отрезала Синтия. — У меня выходной.
Педру это не смутило.
— Тем лучше! — усмехнулся он. — Я тоже возьму выходной, и мы с тобой поедем куда захочешь.
— Я хочу домой! Там уже гости заждались.
— Это сегодня. А завтра…
— Ни завтра, ни послезавтра, никогда!
— Никогда не говори «никогда», — вновь усмехнулся Педру.
Кровь играла в нем, взбудораженная болезненной, неизбывной любовью к Элене и неодолимой плотской страстью к Синтии. Эта гремучая смесь, кипевшая в его крови, искала выхода, рвалась наружу. Его уязвленное самолюбие нуждалось в компенсации. Все, чего Педру не мог простить себе и Элене, он неосознанно пытался выместить на Синтии. А она это чувствовала, хотя и не понимала, что с ним происходит на самом деле. И поэтому отбивалась от него — несмотря на то, что Педру безумно волновал ее как мужчина.
— Отвези меня домой, пожалуйста! — взмолилась она, боясь, что может не совладать с собой и уступить ему, если он еще хоть раз ее поцелует.
А Педру верно почувствовал ее состояние и буквально впился губами в ее губы.
Но Синтию в тот раз спас звонок Алекса. Он позвонил ей по мобильному телефону и спросил, не случилось ли с ней чего-либо плохого, не попала ли она в аварию.
— Нет, Алекс, я всего лишь попала в пробку, — ответила она. — Скажи маме и гостям, пусть не волнуются. Через несколько минут я буду дома!
Педру молча включил мотор и отвез ее домой. А потом всю ночь промаялся в постели, ворочаясь с боку на бок.
Утром же он поехал не на работу, а в зоомагазин к Синтии.
— Вот, проезжал мимо и решил наконец побывать в твоем магазине, — сказал он, глядя на нее с такой же бешеной страстью, как и накануне вечером.
— Тебе здесь нечего делать, — строго ответила ему Синтия.
— А разве тут обслуживают не всех покупателей? — ехидно усмехнулся Педру. — Или у вас сегодня нерабочий день?
— Нет, отчего же, мы работаем без выходных, — вмешалась в их разговор подошедшая Оливия.
— Мама, это Педру, наш управляющий. Обслужи его, пожалуйста, как самого дорогого гостя, — не осталась в долгу Синтия. — А то меня уже заждался Алекс: мы составляем с ним отчет в налоговую инспекцию.
— Нет, спасибо, я заеду в другой раз, когда ты будешь свободна, — многозначительно произнес Педру и, вежливо простившись с Оливией, покинул зоомагазин.
— Какой-то он странный, — заметила Оливия. — Кажется, ему надо было о чем-то с тобой поговорить?